August 2nd, 2014

АНДРЕЙ КОЧЕРГИН О СТРЕЛКОВЕ-ГИРКИНЕ

После того, как Кочергин завёл прочную дружбу с прохановцами, удалила все материалы с ним из журнала. Но вот этот придётся разместить:



Неужели, всё-таки, Кургинян прав насчёт Гиркина?...

БОЛДЫРЕВ: ПОЧЕМУ МЫ ВСЕ В ДОЛГУ У СКУПЩИКОВ КРАДЕНОГО?

Юрий Болдырев о решении Гаагского третейского суда по иску акционеров ЮКОСа

Итак, решение принято. Мы с вами (не правительство России, не какие-то там «они», а именно мы с вами) должны акционерам ЮКОСа 52 миллиарда долларов. Делим на без малого сто пятьдесят миллионов человек и получаем по три с лишним сотни долларов с души. Включая стариков, неимущих и младенцев. То есть, в пересчете на более или менее дееспособных, с кого, собственно, и возьмут, получится примерно по тысяче с носа. Кто-то скажет, что не так-то и много, мол, вытерпим. Но кто нам гарантирует, что это последнее, что мы должны добрым зарубежным «инвесторам»? Какие основания подобное не то, чтобы предполагать, но даже допускать?

Хотя нет, неверно. Сравнительно дееспособные могут чуть расслабиться. Эти деньги будут брать не путем взимания с дееспособных, а, прежде всего, напротив, путем недодачи сравнительно слабым и потому безответным – старикам, инвалидам, детям…

Но, все-таки, как же подобное случилось?

Версий в публичном пространстве развивается, собственно, всего две.

Версия первая – «либеральная». Антирыночный путинский режим обокрал самую лучшую и самую прогрессивную в России нефтяную компанию, а ее руководителей ни за что на долгие годы упрятал в тюрьму. Под давлением то ли нашего внутреннего, то ли мирового общественного мнения в преддверие Олимпиады руководителя ЮКОСа из тюрьмы, наконец, выпустили. Справедливость же в мировых торгово-экономических делах и в отношениях собственности все равно в конце концов торжествует – в силу того, что на Западе есть суд, и он – настоящий, непредвзятый.

Версия вторая – «пропутинская». Национальный лидер «прищемил хвост» олигархату, показал, кто в стране хозяин, национализировал природные ресурсы. А наш стратегический противник, тесно интегрированный с транснациональным капиталом – мировым олигархатом, не мытьем, так катанием, все пытается повернуть дело вспять, вернуть страну в состояние «лихих девяностых», используя для этого, в том числе, судебные процедуры, навешивая на нас необоснованные долги.

Ну, а как же на самом деле?

Попробуешь сейчас сформулировать, как дело обстоит на самом деле и, в частности, в чем ошибка (или преступление) нынешней власти, опять загнавшей нас в необоснованные долги, и получишь обвинение: мол, задним умом все крепки. Потому мне и приходится сейчас браться за эту тему: имею моральное право, так как занимался этим вопросом по роду прежней службы, а также писал об этом и десяток, и полтора десятка лет назад.

Сейчас же, в этой статье, остановлюсь подробно только на одном аспекте: почему и на основании чего решение принимает Гаагский третейский суд и насколько оно для нас обязательно. Это, разумеется, далеко не самое принципиальное в «деле ЮКОСа». Но это весьма существенно применительно к данному решению Гаагского третейского суда.

[Читать полностью...]Есть у России некоторая зацепка, которая может позволить не исполнять решение Суда. И за это нужно благодарить не нынешнюю исполнительную власть (всю – от Ельцина до Путина), а … Парламент. Тот самый, что принято представлять у нас как недееспособный и потому бесполезный. Причем, прежде всего, не нынешний, выстроенный по стойке «смирно» перед Президентом и исполнительной «вертикалью», а прежний, из тех самых «лихих девяностых» - преимущественно тогда левый и национально ориентированный. Именно этот тогдашний «недееспособный» парламент, вопреки всему давлению властной «вертикали», категорически отказался ратифицировать Европейскую энергетическую хартию, послушно подписанную властью исполнительной. Не без гордости могу сказать, что есть в этом и мой, хотя и небольшой вклад. Мы – тогдашняя независимая от президента и исполнительной власти Счетная палата – дали резко отрицательное заключение на Европейскую энергетическую хартию и не рекомендовали парламенту ее ратифицировать. Ключевую же роль, разумеется, сыграли депутаты (не все, а повторю, левых и национально ориентированных фракций), те, кто, собственно, голосовал против ратификации – на них здорово давили, но они не поддались.

Теперь, спустя семнадцать лет, Гаагский третейский суд присуждает акционерам ЮКОСа компенсацию от Российской Федерации в 52 миллиарда долларов, ссылаясь на то, что Россия нарушила своими действиями эту самую Энергетическую хартию – не ратифицированную Россией. Конечно, вопрос о той или иной степени обязанности государства выполнять соглашение, подписанное, но не ратифицированное, имеет право на существование. Во всяком случае, если подпись руководителей государства под соглашением так и не отозвана. Но это уже, согласитесь, вопрос дискуссионный.

Ведь на то и процедура ратификации соглашений парламентом, на то парламент и отвечает за бюджет (выделяет бюджетные средства), чтобы никакие обязательства исполнительной власти, не подкрепленные согласием парламента, не могли влечь за собой финансовых обязательств из бюджета государства. То есть, поясню, одно дело – требование не осуществлять явных действий вопреки подписанным (но еще не ратифицированным) соглашениям, и совсем дело другое – пытаться налагать на государства финансовые обязательства в связи с действиями глав государств и правительств, не поддержанными народом и его представителем – Парламентом. Слабые государства и безвольные власти, разумеется, можно и в этом смысле «нагибать» как угодно. Но применительно, например, к США, совершенно невозможно себе представить, чтобы не ратифицированные Конгрессом соглашения могли налагать на эту страну какие-либо даже самые минимальные финансовые обязательства.

Таким образом, фиксируем, что вопрос об обязательствах России здесь, как минимум, дискуссионный. Стоит низко поклониться нашей российской Государственной Думе, не ратифицировавшей семнадцать лет назад (и еще долго в последовавшие годы) Европейскую энергетическую хартию. Если же выяснится, что подпись российских представителей под этим документом с тех пор официально так и не отозвана (а иначе с чего бы Третейскому суду на эту Хартию ссылаться?), то, согласитесь, это – основание для очередного серьезного вопроса перед нынешним нашим главой государства. Это тогда – его персональная ответственность.

О прочих же обстоятельствах (ранее мною уже многократно описанных, но о которых сейчас уместно напомнить) вновь всплывшего масштабного многоходового мошенничества, вследствие которого мы оказываемся в долгу у глобальных скупщиков краденного, а также об ответственности конкретных лиц за то, что мы фактически (безотносительно подсудности Гаагскому третейскому суду и применимости Европейской энергетической хартии) опять должники – в следующей статье.

Читайте далее: http://www.svpressa.ru/economy/article/93834/


КАК ПРОТИВОСТОЯТЬ ИГРЕ В ПОДДАВКИ СО СКУПЩИКАМИ КРАДЕНОГО?

Юрий Болдырев предлагает план действий в связи с решением Гаагского суда по иску акционеров ЮКОСа

В прошлой статье («Почему мы все в долгу у скупщиков краденого?») я остановился на зацепке, которая должна давать нам право не соглашаться с финансовыми обязательствами перед акционерами ЮКОСа – на отсутствии ратификации нашим Парламентом Договора к Европейской энергетической хартии. После чего обещал напомнить существо вопроса с ЮКОСом, в частности, почему я открыто называю «бедных» (обиженных российскими властями) акционеров ЮКОСа не иначе как скупщиками краденого. Но по первой части у читателей возникла масса вопросов, плюс время бежит быстро, процесс идет (нас уже, буквально, «поставили на счетчик» - после 15 января уже даже и проценты на эти полсотни миллиардов долларов начнут набегать), и потому сейчас я счел, что важнее сначала остановиться на некоторых важных подробностях дела, а также возможных и необходимых действиях в сложившейся ситуации. С тем, чтобы не соглашаться с навешиваемым на нас ярмом в полсотни миллиардов долларов.

[Читать полностью...]При этом под подробностями я в данном случае понимаю не сущность вопроса об экспроприации имущества у акционеров ЮКОСа или об отсутствии таковой. Моя позиция здесь известна: имущество у скупщиков краденого и должно, безусловно, изыматься, но об этом – несколько позднее, в силу ограниченности объема данной статьи, теперь уже в следующей статье. Под подробностями я понимаю лишь вопросы, связанные с применимостью к нам положений документов, не ратифицированных нашим Парламентом, и подсудностью России данному третейскому суду.

Итак, в общем, вопрос о том, применима ли Европейская энергетическая хартия (подписанная нашей исполнительной властью, но так и не ратифицированная Парламентом) к иску акционеров ЮКОСа против России и, соответственно, подпадает ли вообще Россия по этому вопросу под юрисдикцию Гаагского третейского суда, мы рассмотрели в предыдущей статье. Несопоставимо более подробно, со ссылкой на Венскую конвенцию о международных соглашениях и с выводом, разумеется, в противоположную сторону, этот вопрос рассмотрен в материалах самого дела. Что здесь важно отметить? Что именно наличие в Договоре к Хартии статьи 26, устанавливающей разрешение конфликтов между государствами и инвесторами специально учреждаемыми судами, является основанием вообще для рассмотрения спора в Гаагском третейском суде.

То есть, повторю: дело не только в том, что Россия обвиняется в нарушении положений Договора к Энергетической Хартии (которая нами не ратифицирована), но и в том, что сама подсудность России данному суду вытекает лишь из того, что изначально нашим законодателем не одобрено и не признано.

Далее, что в судебном деле бросается в глаза даже при поверхностном ознакомлении?

Первое. Дело между оффшорной компанией (инвестором) и Российской Федерацией. Но интересы Российской Федерации представляет десяток юристов с иностранными фамилиями и пара иностранных же юридических компаний. Ничего не путаю – не наш ли второй номер в тандеме недавно сетовал на перепроизводство в России юристов? Так что же на деле? Перепроизводство ли юристов или, напротив, недостаток необходимых кадров, неадекватность программ обучения за бюджетный счет тем проблемам, которые реально стоят перед государством? Или же дело в другом: есть ли свои кадры или нет – неважно, но важны зарубежные «партнеры», через которых можно прокачивать десятки миллионов долларов за одни только юридические услуги?

Кстати, ирония истории применительно к Европейской энергетической хартии еще и в том, что в двухтысячные годы Россия, с ее уже тогда встроенным в «вертикаль» парламентом, постоянно находилась на грани уже готовности ратифицировать этот документ, но оставался ряд спорных вопросов – в основном, в части транзита и доступа к европейским системам газораспределения. Вопрос о фактическом отказе России от судебного иммунитета и о распространении на нас при спорах с «инвесторами» юрисдикции внешнего суда сомнений и разногласий не вызывал… А единственно верная и естественная, казалось бы, для любого крупного суверенного государства позиция, что если инвестор хочет прийти на твою территорию и работать, в частности, разрабатывать твои природные ресурсы, то пусть изучает твой язык, нанимает твоих юристов и судится в твоих судах – это нашим временщикам во власти до сих пор даже и в голову не приходит…

Второе. Если ключевой вопрос – подсудность России этому ТРЕТЕЙСКОМУ суду (то есть, суду, уполномоченному рассматривать дела исключительно между сторонами, которые добровольно согласились на это), то почему наши Президент и его команда, во-первых, вообще согласились направить в суд своих официальных представителей, а не проигнорировали его? И, во-вторых, не ограничились участием в слушаниях исключительно по вопросу о юрисдикции, после чего (после принятия необоснованного с нашей точки зрения решения о подсудности России) не покинули суд?

Здесь мы вновь должны вернуться к спору о статье Конституции, устанавливающей некоторый приоритет международного права над правом российским. Апологеты этого положения резонно утверждают, что здесь нет проблемы и противоречия: если наш законодатель подписал и ратифицировал международный договор, то он, естественно, становится законом, как минимум, не ниже иных российских законов. Но в данном случае мы имеем дело с ситуацией иной, фактически ставящей волю нашей исполнительной власти выше воли совокупного законодателя. А точнее, внешнюю для страны волю, реализованную через нашу исполнительную власть, выше воли нашего народа. Но, как ни крути, в цивилизованном демократическом государстве подпись представителя исполнительной власти или даже главы государства никак не может быть выше закона, принятого Парламентом.

В данном же случае получается, что достаточно исполнительной власти что-либо подписать, и далее, уже независимо от воли народа, выраженной в решении представительной власти (парламента), на страну накладываются юридические и финансовые обязательства? Согласитесь, это категорически недопустимо и противоречит как практике жизни наиболее развитых государств мира, так и нашей собственной Конституции.

Что же делать в нынешней ситуации, когда получается, что наша исполнительная власть, вроде как, сама сыграла в поддавки? Ведь, к сожалению, приходится констатировать, что подобными действиями – участием в судебном процессе, а затем еще и заявлениями главы МИДа о возможности апелляции - наши исполнительные власти косвенно как будто признали правомерность судебного рассмотрения и подсудность?

Но, обратите внимание: я специально выделил «исполнительные» власти. Несмотря на их, с моей точки зрения, необоснованные и даже провокационные в этой части действия, да еще и наряду с так и не отзывом подписи российской власти (исполнительной) под Хартией даже и после 2009-го года, когда президентом было официально заявлено, что мы Хартию ратифицировать не будем, тем не менее, у других ветвей власти руки остаются развязаны.

У парламента и Конституционного суда, с моей точки зрения, остаются основания и шансы на непризнание каких-либо финансовых обязательств, вытекающих из международного договора, не поддержанного парламентом. Договор не ратифицирован и, следовательно, в полном объеме (с вытекающими финансовыми обязательствами и, тем более, подсудностью внешнему суду) не вступил в силу.

Напомню прецедент. Летом 1998-го года, перед самым дефолтом (о котором тогда заранее, разумеется, никто не знал), когда президент Ельцин и его исполнительная «вертикаль» набирали все новые и новые внешние долги, Государственная Дума приняла дважды специальные заявления с предупреждением в адрес руководителей иностранных государств, международных финансовых организаций и частных банков, что установленные законом лимиты госзаимствований исчерпаны, что давать разрешение на повышение лимитов Парламент не намерен и, соответственно, любые новые заимствования, которые будут осуществляться действующей исполнительной властью, являются незаконными и признаваться как государственный долг Российской Федерации не будут.

Важно подчеркнуть, что в той ситуации всякий, кто рискнул бы еще дать правительству России денег в долг, по существу, давал бы их уже не России, а лично конкретным должностным лицам – под их исключительно личные же обязательства из своего кармана что-либо вернуть.

Удалось ли тогдашним ельцинским властям и их зарубежным «партнерам» обойти закон – отдельный интересный вопрос. Не случайно вопрос об учете внешнего долга России был тогда передан … зарубежной частной компании. Но это уже вопрос, выходящий за рамки данной статьи.

Сейчас же для нас важен описанный прецедент и тот факт, что в цивилизованном демократическом государстве у каждой ветви власти есть своя компетенция, превышать которую не может никто. Соответственно, и в нынешнем случае: как бы наш Президент и его исполнительная «вертикаль» ни играли в поддавки с «международным сообществом» (добавлю: сообществом скупщиков краденого), Парламент и Конституционный суд вправе с этим не согласиться. А исходя из ответственности за страну – и обязаны не согласиться.

Следовательно, более чем уместно было бы сейчас, во-первых, повторение прецедента 1998-го года – специальное заявление Думы и Совета Федерации о том, что они сознательно не ратифицировали Договор к Энергетической хартии и не считают возможным распространение на Россию каких-либо финансовых обязательств, вытекающих из ее положений или же из несоблюдения Россией этих положений.

Во-вторых, при необходимости, возможно и, буквально, демонстративное принятие специального закона, запрещающего исполнительной власти не просто «по мере возможности» применять правила Хартии, но еще и выплачивать какие-либо штрафы и компенсации в связи с несоблюдением Россией положений этой хартии.

В-третьих, самое время было бы и дать слово Конституционному суду, который, с моей точки зрения, должен был бы однозначно установить неподсудность России любому суду, юрисдикция которого возникает из не ратифицированных российским Парламентом международных договоров, буквально, запретить российским властям исполнять решения этих судов как прямо противоречащие Конституции Российской Федерации.

Но способны ли наши нынешние Парламент и Конституционный суд, жестко вписанные в «вертикаль», на подобные самостоятельные и ответственные перед страной действия? В условиях, когда руководство «вертикали», похоже, взяло курс на игру с глобальными мировым скупщиками краденого в поддавки…

http://svpressa.ru/politic/article/93996/