December 7th, 2019

США ВСЕ ЖЕ РЕШИЛИСЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО УТОПИТЬ ЭКОНОМИКУ РОССИИ

Профессор Катасонов: Кремль бодрится, но не в силах скрыть панику перед грядущими «адскими санкциями» Вашингтона

Похоже, Вашингтон все же вводит отложенные было Трампом «адские санкции» против России. Только что стало известно, что в верхней палате Конгресса США решили реанимировать проект DASKA. В комитете Сената по международным делам состоялись слушания, посвященные Российской Федерации с участием Дэвида Хэйла, заместителя руководителя Госдепа по политическим вопросам.

Ответственный чиновник внешнеполитического ведомства представил деятельность России на международной арене в очень устрашающих красках. Мол, Москва везде сует свой нос — в Сирии, Венесуэле, Северной Корее, на Украине и т. п. Более того, она, мол, в очередной раз собирается вмешаться в выборы президента США 2020 года. Да и вообще пытается дестабилизировать ситуацию в Америке через СМИ и путем проведения кибератак на стратегически важные объекты.

[Читать полностью...]Затем Хэйл от обзора международной деятельности России перешел к описанию внутренней ситуации в нашей стране: «Все это происходит при сокращении населения, слабой промышленной базе — то есть в условиях, когда следовало бы сфокусироваться на внутренних проблемах».

Логика чиновника понятна: он намекнул на то, что Россию следует «дожать». А для этого надо запустить подготовленные еще в начале года «адские санкции». Несколько освеженная версия проекта DASKA, как сообщило агентство Блумберг, будет рассмотрена Сенатом на следующей неделе. На 11 декабря запланировано голосование по документу.

Между тем, в стремительном потоке новостей мы уже стали забывать, что в феврале-марте нынешнего года американские парламентарии готовили в отношении России акцию под кодовым названием «Адские санкции».

Сами авторы документа (демократ Боб Менендес и республиканец Линдси Грэм) заранее устрашающе назвали его «законопроектом из ада». Подчеркивая, что это самый жесткий из когда-либо примененных за океаном наборов санкционных мер.

В феврале 2019 года Конгресс США опубликовал соответствующий законопроект. Официальное название документа — Defending American Security from Kremlin Aggression Act — DASKA («О защите американской безопасности от агрессии Кремля»). Это была обновленная версия законопроекта, подготовленного сенаторами еще в августе 2018 года.

DASKA предусматривал меры против инвестиций в российские проекты в области сжиженного природного газа за пределами страны. По удар попали также проекты по разработке месторождений сырой нефти в России. Под запрет должны были попасть инвестиции американских компаний от 1 млн долл. или от 5 млн долл. суммарно за год в любых нефтяных проектах в России.

Но самая «адская» санкция в DASKA — запрет на сделки с новым суверенным долгом России со сроком погашения более 14 дней. Законопроект устанавливал запреты на приобретение долговых бумаг Российской Федерации, номинированных в иностранной валюте. На рублевые займы запрет не распространялся.

Были предусмотрены и некоторые другие санкционные меры. В «черные списки» могли попасть российские банки, причастные к вмешательству в политические выборы в США. Со всеми отсюда вытекающими для них последствиями (закрытие корсчетов в американских банках, блокирование долларовых транзакций). Прежде всего, под прицелом оказывались российские банки с участием государства. Также устанавливался запрет на внешние займы Центрального банка Российской Федерации.

Тема «адских санкций» активно обсуждалась как в американских, так и российских СМИ. Однако в марте в прохождении законопроекта возникла пауза, он так и не стал действующим законом. А президент Трамп в очередной раз продлил пакет ранее действовавших санкций. Тем не менее, власти России прекрасно уловили, что законопроект DASKA не умер, а лишь возникла пауза. И по этой причине активизировали свои усилия как на направлении реализации нефтегазовых проектов, так и на направлении размещения государственных займов. Остановлюсь подробнее на втором.

В то время, как Конгресс США готовил для России «адские санкции», Минфин России готовил масштабные размещения евробондов. И в марте произошло размещение этих бумаг на 3 млрд долларов и на 750 млн евро. В июне Минфин дополнительно разместил два выпуска евробондов на общую сумму 2,5 млрд долл. Все бумаги выкупили иностранные инвесторы: больше половины из них из Великобритании, немногим менее 30% — из США, остальные — из континентальной Европы и Азии.

Таким образом, еще до середины текущего года годовой план по внешним займам уже был перевыполнен более чем вдвое. Каким это образом Минфин может «перевыполнять» план по внешним займам, если закон устанавливает лимит? Как разъяснял министр финансов Антон Силуанов, его ведомство рассчитывает не превысить общий годовой лимит заимствований за счет сокращения сумм займов на внутреннем рынке. Плюс к этому пришлось напрячь «народных избранников», заставив их вносить поправки в законодательство по части повышения потолка заимствований.

Итак, одна лишь угроза «адских санкций» оказалась очень действенным стимулом для наращивания Минфином России внешних (валютных) заимствований. По его данным, на 1 марта текущего года государственный внешний долг РФ составлял 47.557,7 млн долл., в том числе государственные гарантии по внешним заимствованиям — 11.493,9 млн долл. На 1 ноября текущего года цифры были равны соответственно 53.935,7 млн. и 12.331,2 млн долл. Таким образом, чистый (без учета гарантий) государственный внешний долг вырос с 36.063,8 млн. до 41.604,5 млн долл. Прирост чистого долга государства за 9 месяцев составил 5,54 млрд долл., или 15,4%.

С моей точки зрения, бурная деятельность Минфина по размещению новых валютных займов в текущем году выглядит крайне странно. Она особенно иррациональна на фоне непрерывного роста «валютной кубышки» под названием Фонд национального благосостояния (ФНБ), который находится в ведении Минфина. За период с начала марта по начало ноября 2019 года (за 9 месяцев) величина средств Фонда выросла более чем в два раза — с 59,13 до 124,46 млрд долл., т. е. на 65,33 млрд долл. Уже в течение нескольких месяцев величина Фонда превышает 7% ВВП. Его, согласно российскому законодательству, следует «распечатывать» и использовать. До сих пор ведутся дискуссии, как использовать валюту фонда. Ни Минфин, ни правительство оказались не готовы к этому событию («распечатывание» Фонда).

Вот и внешние валютные заимствования, активно проводившиеся с того момента, когда Россию припугнули «адскими санкциями», выглядят как безусловная рефлексия российской власти. Они продемонстрировали отсутствие какой-то продуманной долгосрочной стратегии противостояния той экономической войне, которую нам объявил Вашингтон пять с половиной лет назад. А это еще более провоцирует Вашингтон на то, чтобы продолжить дожимать Москву с помощью санкций.

Еще раз напомню, что DASKA задуман как оружие для удара по четырем основным целям в российской экономике: госбанкам, суверенному долгу, энергетическому сектору и ЦБ. Обновленная версия законопроекта предусматривает запрет на размещение суверенного долга не только в виде валютных евробондов, но также и рублевых бумаг. По данным ЦБ, нерезиденты в таких бумагах в настоящее время держат 44 млрд долларов.

Кроме того, предлагается ввести ограничения против российской судостроительной отрасли и сектора кибертехнологий.


А тем временем

Как сообщает РБК, Минфин России, скорее всего, больше не сможет занимать в долларах, так как в таких транзакциях должны участвовать американские банки, заявил директор департамента госдолга и государственных финансовых активов Минфина Константин Вышковский. Это стало следствием уже введенных Вашингтоном в августе санкций. В соответствии с ними, даже если американский банк не покупает ценные бумаги, любому из них теперь запрещено каким бы ни было образом участвовать в первичных размещениях российских валютных госбумаг.

«Не исключаю, что в ближайшее время мы будем размещаться только на внутреннем рынке, — предположил Вышковский. — Происходит изменение модели, которую мы выстраивали годами. Если долларовые заимствования невозможны, это существенный фактор, который затронет все заимствования».

Источник

Газовая война началась: Украина потрошит «Газпром»

Киев объявил, что одержал главную «перемогу» 2019 года — добился денег от России

Глава компании «Нафтогаз Украины» Андрей Коболев объявил о главной «перемоге"-2019. По его словам, украинской стороне удалось взыскать по удовлетворенному Стокгольмским арбитражем иску с «Газпрома» 2,1 млрд. долларов. Как следует из заявления Коболева, эти деньги уже поступили «Нафтогазу».

«Эту часть выигрыша мы отразили в отчетности и заплатили соответствующие налоги и дивиденды. Таким образом, эта сумма почти полностью попала в госбюджет Украины», — сообщил Коболев в интервью изданию. LIGA.net.

На этом, однако, история не заканчивается. Вместе с накопленными процентами Киев намерен взыскать с «Газпрома» в общей сложности $ 3 млрд. То еще без малого миллиард долларов. Если Москва упрется, украинская компания получит разрешения местных судов на продажу его активов, пригрозил глава «Нафтогаза».

И определенные шаги в этом направлении уже сделаны.

[Читать полностью...]Буквально днем ранее стало известно, что уже 25 января следующего года будет озвучено решение суда Амстердама по иску «Нафтогаза Украины» о взыскании арестованных в Нидерландах активов «Газпрома» в рамках исполнения решения Стокгольмского арбитража. Об этом сообщил исполнительный директор украинского газового концерна Юрий Витренко на своей странице в Facebook.

По его словам, очередные слушания прошли успешно для «Нафтогаза». В связи с этим украинская компания ожидает решения суда, которое позволит ей приступить к реализации активов «Газпрома», которые ранее были арестованы.

Напомним, что российская сторона до этого называла взаимный отказ от судебных претензий условием подписания нового контракта на транзит газа через территорию Украины. В Киеве это предложение не раз отвергали, называя это требованием «понять и простить». Между тем, срок действия нынешнего транзитного договора истекает 1 января будущего года, и никакого прогресса по заключению нового на переговорах трехсторонней комиссии с участием Киева, Москвы и Брюсселя пока не наблюдается.

— «Нафтогаз» воюет с «Газпромом» по всей Европе, но Нидерландам действительно досталась особая роль, — уверен эксперт аналитического портала Rubaltic.ru Алексей Ильяшевич.

— Украинская сторона неслучайно подчеркивала, что заседание в Амстердаме должно поставить точку в деле принудительного взыскания долгов с России по Стокгольмскому арбитражу.

Политическая конъюнктура могла сыграть свою роль: из-за расследования по делу «Боинга», сбитого в небе над Донбассом, отношения между Россией и Нидерландами складываются не лучшим образом. С другой стороны, именно в Нидерландах у «Газпрома» сконцентрированы крупные активы, ареста которых добился «Нафтогаз». Они с лихвой покрывают сумму долга.

У других европейских стран нет возможности принудительно взыскать столь крупный штраф, даже если на руках будет соответствующее постановление суда. К примеру, российские активы в Германии исполнительный директор «Нафтогаза» Юрий Витренко называл непривлекательными. Нидерланды — другое дело. Здесь есть, что арестовывать.

«СП»: — А в каких еще странах «Нафтогаз» может попытаться арестовывать имущество «Газпрома?

— «Нафтогаз» занимается этим везде, где есть газпромовские активы. В некоторых странах добиться ареста активов не получилось, и Киев в этом нехотя признался. Речь идет о Германии, Молдове и Польше. Удивительно, почему польская Фемида не заняла сторону «Нафтогаза», но факт остается фактом.

Если не ошибаюсь, последнее ходатайство касалось ареста активов «Газпрома» в Латвии. Суд будет рассматривать этот вопрос в апреле 2020 года.

Решительно непонятно, зачем «Нафтогаз» ставит на уши всю Европу, если он же заявляет, что все проблемы можно уладить в одних Нидерландах. Есть арестованные активы «Газпрома», ожидается решение суда. Но Коболев со своими подопечными бегают по разным странам, добиваясь новых санкций против российской компании. Зачем? Тут скорее пиар, стремление показать, что мы опять «нагибаем москалей».

«СП»: — Как будет реагировать «Газпром»?

— Все прекрасно понимают, что с большой долей вероятности вердикт будет в пользу Киева. Тогда у «Газпрома» едва ли останутся какие-то козыри. Российская стратегия всегда сводилась к тому, что мы будем бороться за пересмотр решения Стокгольмского арбитража путем подачи апелляций. Нет четкого ответа на вопрос, что делать, если не получится добиться справедливости в суде.

Дело здесь даже не в деньгах. «Газпром» не хочет признавать законность явно дискриминационного вердикта Стокгольма и не готов к самой процедуре принудительного взыскания долгов (она обещает быть весьма унизительной). Для России было принципиально важно урегулировать этот вопрос во внесудебном порядке, что позволит ей сохранить лицо. Думаю, «Газпром» сейчас обеспокоен именно этим.

«СП»: — Отказ от претензий называли условием заключения нового транзитного контракта. Что будет теперь, учитывая последние заявления Коболева?

— Скорее всего, обеим сторонам придется идти на уступки. Я не исключаю, что долг «Газпрома» каким-то образом будет заложен в условия нового транзитного договора. Киев этого и добивается. Здесь есть что обсуждать, есть почва для компромисса. Ситуацию можно обыграть так, что обе стороны заявят о своей победе: России не придется отдавать долг, Украина скажет, что ей заплатили не «налом», а газом.

«Нафтогаз» от своего выигрыша просто так не откажется, это нужно понимать. С чего вдруг? Да и Коболев после выигрыша в Стокгольме выписал себе многомиллионную премию, которую перевел маме в США. Придется за это отвечать, если «перемога» окажется неполной.

Га мой взгляд, выход из ситуации один — все же заключить новый договор, который положит конец «стокгольмской эпопее». Если его не будет, то нас ожидают и транзитные, и юридические войны. Или даже настоящая война: без успешного завершения газовых переговоров минский процесс точно не сдвинется с мертвой точки.

Для «Газпрома» отсутствие контракта чревато еще и исками от европейских партнеров, которым он не сможет доставить законтрактованные объемы своей продукции (их не интересует, почему простаивает украинская ГТС и почему «Северный поток-2» не построен в срок). Но Украина пострадает еще больше. Поэтому обе стороны должны быть готовы поумерить свои аппетиты.

— Нидерланды тут выбраны потому, что там зарегистрированы «дочки» «Газпрома», такие как Blue Stream Pipeline Company BV — оператор и владелец газопровода «Голубой поток» из России в Турцию, — поясняет ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

— Соответственно, иск об аресте подается в суд той страны, где зарегистрировано это имущество. В данном случае это Нидерланды. Сама страна ничего не выбирала, это к ней пришел «Нафтогаз».

Специфика ситуации заключается в том, что «Нафтогаз» подал иски об аресте имущества на сумму, которая превышает ту, что украинской компании присудил Стокгольмский арбитраж. Т.е. в международных судах «Нафтогаз» может взыскивать с «Газпрома» только штраф, определенный Стокгольмским арбитражем — 2,6 млрд. долларов, плюс пени. В итоге чуть менее 3 млрд. долларов. Не о каких 22 млрд. долларов, о которых недавно вели речь менеджеры «Нафтогаза» в международных судах не говорят, так как это неподтвержденные (выдуманные требования).


«СП»: — Что будет делать «Газпром»?

— При любых сценариях «Газпром» не станет доводить до продажи имущества на аукционе. Концерн предоставит в суд документы, которые подтверждают, что сумму в 2,6 млрд. долларов он давно зарезервировал на отдельном счете и не уклоняется от выплат, а ждет окончательных решений суда Швеции по его жалобе на вердикт Стокгольмского арбитража.

А сценариев таких два: либо стороны теперь отказываются от дальнейших взаимных претензий и подписывают транзитный договор на 2020 г. Либо «Нафтогаз» продолжает настаивать на выплате долга деньгами, и «Газпрому придется это сделать. Но в стратегической перспективе Украина лишится транзита российского газа полностью и навсегда.

Источник

НА ПУТИ К «ЦИФРЕ»: МЕДВЕДЕВ НАСТУПАЕТ НА СТАРЫЕ ГРАБЛИ

К чему приведет неудачный эксперимент СССР, который Россия повторяет сегодня?

Приближается тот день, когда будет решена «судьба России» как государства, которое обеспечит прорыв для всей цивилизации — до 15 декабря 2019 г. правительство Российской Федерации должно разработать и утвердить федеральный проект «Искусственный интеллект» (ИИ).

Одним из важнейших направлений, охваченных проектом, является экономика, которая, как мы видим из отчетов Росстата и ощущаем на себе, не проявляет ни малейших признаков роста, а, наоборот, деградирует. По мнению авторов и идеологов «Стратегии по развитию ИИ», он должен заменить несообразительных управленцев и помочь нашей власти сделать рывок в экономическом развитии.

О том, с какими непреодолимыми сложностями мы столкнемся при внедрении существующих проектов и разработок по ИИ в экономике, как изменится наша жизнь, чему не научила нас пятидесятилетняя история создания ИИ и какие альтернативные пути создания и развития ИИ существуют, мы беседуем со специалистами высокого уровня из разных областей — промышленности, науки, права.

Об ошибках СССР в создании ИИ и о повторении в наши дни этого печального опыта, мы беседуем с Георгием Мельниковым, научным сотрудником ФГУП «Центральный НИИ экономики, информатики и систем управления» (ЦНИИ ЭИСУ), старшим научным сотрудником НИИ Министерства обороны РФ, научным консультантом аналитического центра Министерства сельского хозяйства РФ.

[Читать полностью...]«СП»: — Георгий Николаевич, расскажите, пожалуйста, как начинались попытки создания ИИ в СССР, кто были авторы и разработчики.

— Насколько я помню, тема про ИИ в обществе началась широко обсуждаться с шахматных программ. Когда Ботвинник бросил шахматы и ушёл создавать игровые программы, тогда и начались разговоры «в массах» о том, что такое ИИ.

На самом деле всё это было очень далеко от ИИ: взяли известный метод, метод ветвей и границ, начали его усовершенствовать. В конце концов задачу решили. Сейчас ни один гроссмейстер не может сразиться с серьезной машиной, та его просто обыграет, но то, что это является ИИ, сказать нельзя, потому что мы не знаем, что такое интеллект, а что такое ИИ — тем более.

Да, в шахматы программа умеет играть, но реальные задачи неизмеримо сложнее любых шахмат. В шахматах сплошной синтаксис, на синтаксисе любая проблема будет разрешаться, но если появляется неравнозначность, если появляется нерефлексность, то алгоритм с этим уже не справляется, мы не можем говорить что это — интеллект, потому что интеллект должен не только принимать решение, но и осознавать его во всех ипостасях.

Когда начали говорить об ОГАС, в 60-е годы, сначала это были разговоры, потом начали что-то создавать, при активном содействии компьютерщиков, но как только ставилась какая-то более или менее сложная задача, все это оказывалось обычно полным пшиком.

Типичная задача: в СССР и для Госплана, и для ОГАС была огромная потребность создания полноценного и работоспособного общесоюзного классификатора промышленной продукции — ОКП, а также системы ее высших классификационных группировок (ВКГ ОКП). Без этого классификатора и говорить не стоило об ОГАС.

Асушники бодро и смело взялись решить эту проблему и далее с треском провалились. Да, они создали сам классификатор, но потом поняли, что одним нужны товарно-функциональные признаки, другим — конструктивные, а третьим — технологические. У каждого направления код восьмизначный, и как это все совместить, чтобы система классификации заработала?

Когда делали частные классификаторы, например, по группе валов — всё шло великолепно, а когда начинали соединять более или менее сложные товары, начались вопросы семантики: как состыковать, как это все перевести одно в другое? А ведь это основная проблема при создании автоматизированных систем — чтобы можно было перейти с технологии на конструкцию, с конструкции на потребительские свойства и т. д.

«СП»: — А чего не хватило? Понимания? Или технических возможностей?

— Понимания, не хватило, прежде всего, понимания. Дело в том, что и сейчас продолжаем сталкиваться с теми же проблемами — «каталогизация», «классификация», которые также не решаются, даже с помощью самых прогрессивных технологий.

«СП»: — Меня очень интересует вопрос: кто же эти люди, которые будут распределять данные, т.е. определять признаки при том, что отсутствует методология определения этих признаков?

— Ну, они считают, что экспертная оценка — самая главная, что можно поставить такого эксперта, который все понимает. И когда работали над ОГАС тоже так считали. Тогда очень была популярна такая система «квалиметрии», которая основывалась только на мнениях экспертов. Сейчас кто «квалиметрию» помнит? Раньше в каждом вузе была кафедра, совет, куда всё это ушло? Потому что за этим ничего не стояло. Люди ходили тогда на Азгальдова, он тогда звезда был, все в него верили. Он как гуру вещал. Таких было очень много гуру, которые всё обещали решить.

В чем беда ОГАС была, скажу сразу. За неё взялись технари, которые совершенно не понимали экономики, абсолютно. И получилась автоматизация именно ради автоматизации, и только ради нее, родной…

ОГАС, АСУ отраслей, АСУ предприятий… Этими системами загнали нас в тупик, большой тупик. Они брались за все, что угодно, говорили: «Мы решим задачу».

В 1973−74 годах, например, они сказали: Надо сейчас резко ускорить развитие станкостроения. Для этого необходимо ввести автоматизированную разработку и конструкций, и технологий, совместить их, и сразу готовить оснастку. Ускорим подготовку производства на 2−3 года, резко сократим затраты.

Меня в то время назначили заместителем главного технолога станкостроительного завода в Вологде, и мне главный технолог говорит: «Для начала посмотри, как нельзя работать. Приходим на склад, там огромные стеллажи буквально завалены оснасткой — приспособления, штампы, прессформы … А ситуация простая. Быстро все спроектировали, быстро все изготовили. Дальше стали запускать производство, пошли неизбежные изменения, корректировки конструкции, и через месяц вся по-стахановски произведенная оснастка пошла на склад, и далее — в утиль. При годовом плане производства в 30 млн. рублей в утиль пошло оснастки миллиона на три. Вместо нормального постепенного освоения производства решили помахать шашкой. И такая же картина была и на других заводах, и в других министерствах.

«СП»: — Советском союзе была светлая голова, которая могла сделать правильное предложение — как нужно делать?

— Ругани было много. Но обычно — за кадром. Хотя некоторые резко и публично выступали против этого шабаша. Например, Львов Дмитрий Семенович. С точки зрения математики против выступали Моисеев Никита Николаевич, Гермейер Юрий Борисович. Моисеев вместе с Гермейером прикинули, что если решать задачу построения задуманной Глушковым ОГАС, управляющей всем и вся вплоть до цехов, то надо иметь ЭВМ размером с Солнечную систему. При этом она могла работать только в том случае, если нигде не будет вранья. А в то годы вранье, как и сейчас, было очень в ходу.

«СП»: — Итак, в СССР отошли от глобальной системы автоматизированного управления. Почему? Кто или что повлияло на это решение?

— Когда после внедрения АСУ стали статистику обрабатывать, получилось так, что никаких изменений не произошло. На примере стахановцев: в два раза, в три раза повысили производительность труда, а при этом показатели производительности труда в целом по шахте вырастали на 0,7%, т.е. никакого роста не было. Где-то наверху были какие-то декларации громкие, а внизу ничего не было. Никакого роста не было.

На каждом заводе в каждом подразделении был свой отдел АСУ, который решал задачи, дублирующие задачи бухгалтерии, больше ничего. При этом тратили огромные ресурсы на ЭВМ, обслуживание и т. д. Плюс пошла мода на автоматизацию, везде ЧПУ надо внедрять, а ведь токарный станок без ЧПУ 1К62 стоил 4 тысячи, а с ЧПУ — 155 тысяч. Плюс там нужны наладчики, электронщики, программисты. Т.е. количество рабочих уменьшилось, а обслуживающего персонала — увеличилось. Производительность упала, а затраты выросли скачком.

Все эти новшества, АСУ в том числе, внедрялись силовым путём. Например, главному технологу говорят: «Ты должен внедрить алмазные резцы, лазерную резку, ЧПУ и т. д. Как ты это сделаешь и зачем - неважно». Экономику никто не считал — никому это не нужно было. Главное, чтобы было все, как приказали наверху.

Перелом начал происходить где-то в году 1979−1980, когда стало ясно, что вся эта автоматизация не только не дает запланированного успеха, ведет к провалу. Появлялись статьи о новой лысенковщине.

Большой шум был где-то в 1983—1984 годах, когда разрабатывалась программа ЦК КПСС по развитию научно-технического прогресса. Были и смелые люди, которые написали правду, что это все дохлая кошка. Дальше пошли скандалы и гонения. Понимаете, ведь все новшества внедрялись из-под палки. Не потому, что так было эффективно, а потому что кто-то посчитал, что так нужно.

«СП»: — Давайте немножко вернемся назад, к кибернетике. Ведь в СССР могли использовать кибернетику как науку, с помощью которой можно было грамотно разработать АСУ. Почему не использовали?

— А потому что никто не знал, что такое кибернетика, и сейчас не знают. Имелось в виду, что кибернетика — это наука об управлении просто, а потом оказалось, что это наука об автоматизированных системах. Забыли все О. Ланге, У. Росс Эшби, Н. Винера, и началась вакханалия. Дело в том, что кибернетика, как наука об управлении, развивалась, но развивалась в иных направлениях, чем мыслили пророки ОГАС. Это устройство мозга — Эшби, изучение стимулов управления — Ланге, теория информации — Шеннон, Винер, Бриллюэн. Это же не автоматизация, правильно? Это просто логика управления. От логики управления ушли, стали автоматизировать: блок-схема туда, блок-схема сюда. Чем кончилось? Ничем!

Сегодня защищается масса диссертаций по цифровизации. Ведь модно! Тренд, точнее, даже явный мэйнстрим. Только чаще всего в этих работах или нет никакого анализа опыта ОГАС, или есть попытки восстановления всей идеологии ОГАС.

«СП»: — Давайте вернемся обратно в 80-е годы. Я правильно понимаю, что отказ от ОГАС достаточно сильный урон нанес хозяйству СССР?

— Да. Есть мнение, что вся эта кампания была отнюдь не самой последней соломинкой, которая и переломило горб нашему СССР. Но есть и вопрос: что больше нанесло вреда, отказ от ОГАС, или сам ОГАС? Да, на ОГАС потратили сумасшедшие деньги, приняли массу диких решений. Но ведь были и достижения. Среди асушников были и очень толковые ребята, были там и неплохие разработки. Но когда начались гонения на Глушкова и его соратников, сантименты кончились. Было просто топтание тел. И, естественно, все полезное было выброшено за борт. И далее все просто забылось. Пришло новое поколение, которое ничего не знает, и ничего не хочет толком знать. Мы продолжаем наступать на старые грабли.

Была такая тенденция — пытались заменить работника через автоматизацию, не задумываясь над тем, нужно ли это и зачем. В результате и работник оставался, и автоматизация работала, дублируя его. Есть ли это сейчас? Увы, есть.

Существуют, конечно, сферы, где автоматизация и цифровизация оказывается очень нужной. Например, бухгалтерский учет. Но этого мало! Бухгалтерия ведь смотрит всегда назад. А надо смотреть вперед, переходить на методы стратегического управления. А для этого надо менять саму систему и идеологию управления.

Полезной ли там может быть цифровизация? Очень! Но для этого надо готовить теоретическую, методическую и организационную базу новых методов и систем управления. А здесь проблема.

Она заключается в том, что опять хвост успешно махает собакой. Все новые разработки идут под лозунгами и знаменами IT-систем и IT-технологий. Кто там считается главный? Правильно! Именно, как и раньше, асушники, но уже в нынешнем маскхалате айтишников, креатив-топ-менеджеров и прочих субъектов. И теперь уже не экономисты и не медики будут говорить, что нам нужно для подъема экономики и развития медицины, а именно айтишники. Вот она, наглядно — знаменитая спираль Инферно…

Где-нибудь в 2070 году соберется опять круглый стол, снова начнут ронять скупые слезы и вспоминать о печальном опыте ОГАС и программ цифровизации…

«СП»: — Раз мы начали говорить о современном этапе развития автоматизированных систем управления, а точнее, о необходимости возвращения к АСУ, вся эта суета вокруг искусственного интеллекта, создания цифровой экономики — это повторение предыдущего, советского этапа, это те же самые грабли или это действительно что-то новое и перспективное?

— Ну, сейчас уже бытует несколько иное мнение насчет граблей: мол, не проходи мимо них, ты теряешь драгоценный опыт. А реально в новой суете вокруг ИИ и цифровизации очень много новой краски и дополнительных новых зубчиков. Но грабли те же самые, абсолютно, потому что с точки зрения подходов ничего не изменилось, парадигма та же самая. Что было сделано такого принципиального, что поможет запустить экономику? Где ИИ будет работать, в каких условиях? В рыночной экономике? Что будет делать ИИ — заменять чиновников?

«СП»: — Если мы откроем «Стратегию развития ИИ» до 2030 года, то под внедрение ИИ попадает большинство важнейших отраслей — и медицина и производство, и образование.

— Это все понятно, но нужно говорить не о том, какие отрасли, а какие задачи и как они должны решаться.

«СП» — В Стратегии поставлена очень гуманная цель — обеспечение роста благосостояния и качества жизни населения РФ.

— Вы видели, чтобы в какой-то стратегии была поставлена негуманная цель? Например, индейцев в Южной Америке освобождали под самыми гуманными целями — надо освободить индейцев, потому что они хозяева страны. Индейцев освободили. И начали завозить рабов из Африки. Великолепно! Заменили.

Здесь то же самое — самые благие намерения, а что именно вы хотите делать? Да, есть такие задачи, которые требуют глубокого осмысления, прежде чем заменить кого-то чем-то. Но они должны быть правильно поставлены. А мы не можем это организовать, т.к. у нас экономика физических лиц, каждый тянет одеяло на себя. Если бы задачу поставили таким образом, что государство обеспечивает общество, а общество поддерживает государство, то нашлись бы такие интересанты, которые стали бы эту тему развивать.

Здесь такой постулат: государство хорошее до тех пор, пока оно приближает общество к границам своих технологических возможностей. То, что мы имеем сейчас, это игра в какие-то игры по придумыванию очередного лозунга, красного знамени…

«СП» — Красное знамя уже придумали: к 2030 году Россия должна стать лидером в области создания ИИ.

— Правильно, и он, этот ИИ, будет какую-то башню обслуживать, которая будет стоять в чистом поле, вокруг неё будут ходить какие-то люди. Во имя чего это всё нужно? Поднять экономику?

Это напоминает лозунг «Догнать и перегнать!». В свое время мы догнали, стали производить в 3 раза больше металла, а использовали всего 30%, стали картошки собирать в 5 раз больше, из нее только 10% шли в дело.

«СП»: — Мы можем спрогнозировать потери от разработки Программы по развитию и внедрению ИИ согласно предложенной Стратегии?

— Если так пойдет, как сегодня, это пшиком кончится. Какие-то будут результаты, естественно. Дело в том, что, когда идет гонка вооружений, там и цель очевидна, при всех огромных затратах есть ощутимые результаты, потому что ясно, за что спрашивать. ИИ — такая вещь, которая очень красиво звучит, но никто не знает, что это такое и для чего. Каждый понимает под ИИ всё, что угодно. Один говорит, я создал ИИ. А для чего? Где он будет использоваться? Просто заменит врача, но это узкая задача для ИИ, это задача распознавания образов.


«СП»: — Что нужно делать сейчас для того, чтобы избежать мирового позора, т.к. уже понятно, что никакого настоящего ИИ мы не создадим?

— Да мы не знаем, что такое интеллект! Понимаете, если заниматься экономикой, надо о ней думать, а у нас ни программы серьезной нет, ни политики. Т.е. у нас сейчас ситуационное управление, где нужны лозунги для того, чтобы кинуть кого-то на баррикады. Каждый раз какой-то лозунг выдумывают: то пятилетка в четыре года, то повышение производительности труда, то цифровизация, то еще что-то. Каждое десятилетие выдвигалась какая-то идея, что от них осталось? Ведь ничего.

«СП»: — Кто должен стать идеологическим, думающим центром, который говорит, как нужно делать, объясняет, почему и кто должен делать и нести за свои решения ответственность?

— В первую очередь, высший уровень власти должен иметь программу и какой-то комплекс идей.

«СП»: — А кто должен разрабатывать эту программу, если на высшем уровне нет таких специалистов — мы уже понимаем, что им не хватает образования, воли, ответственности?

— Тогда надо создать научные центры, которые предложили бы какую-то парадигму, которая была бы принята обществом.

Что касается воли, то давайте возьмем Западную Германию. Эрхард выдвинул идею экономики благосостояния. Идея была принята, под нее были созданы структуры, она была реализована. Или, скажем, Япония, послевоенная. Там был умный руководитель Макартур и руководитель экономического блока В.В. Леонтьев. Василий Васильевич предложил использовать теорию Фишера, т.е. инвестиционный анализ. Создали методики и оказалось, что эти методики дали большой толчок к развитию. Фактически началось возрождение Японии. Как это было сделано? Вопрос чисто политический.

«СП»: — То есть, в первую очередь, нужна политическая воля?

— Да, прежде всего, нужна политическая воля. Какая-то концепция, которая должна быть принята обществом и поддержана наверху.

«СП»: — Что должны предложить разработчики новой концепции действующей власти для того, чтобы быть услышанными? Что я вижу: сейчас организовывается огромное количество каких-то центров, альянсов, институтов, по разработке, по анализу, по внедрению ИИ, ЦЭ, их уже десятки, и результата никакого. Какой основной аргумент должен быть у разработчиков концепции?

— Даже сказать трудно. Потому что сам по себе уровень экономической науки резко упал. За ИИ есть идеи, но нет понимания… У нас какая беда? У нас всего 10% занимаются делом, соответствующим их уровню.

Есть люди, которые мыслят правильно, но их никуда не пускают.

Источник