Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Если хотите путешествовать на облаке... )))

Ситуация на ресурсе не просто печальная, а почти трагическая. Большинство друзей свои журналы забросили. Будущее ЖЖ выглядит всё более мрачно, а нынешняя местная аудитория откровенно настораживает. Стали иногда забредать персонажи, присутствие которых на этом ресурсе вызывает искреннее изумление. Площадка долго держала планку и собирала публику достойного интеллектуального уровня. Но вот, что-то сломалось...

Сразу трудно понять: отражает ли это реальную беду общества - катастрофическую деградацию сознания, или это, всё-таки, нынешняя специфика местного контента, насаждаемая через ТОП Рейтинга редакцией ЖЖ, притягивает массово недоумков?


ава_сокол

Долго не видела смысла в создании этого поста, но времена явно меняются.

Поэтому заранее хочется предупредить случайных гостей: здесь под запретом грубость, хамство, ненормативная лексика. За них - автоматически бан. От друзей, в чьих журналах не пресекается вся эта клиника, сразу отписываюсь.

Взаимофренд возможен только в том случае, если ваши материалы будут интересны мне, и ваш дневник регулярно обновляется. Уведомления о том, что меня зафрендили, приходят далеко не всегда, поэтому желательно отметиться под этим постом и объяснить, почему бы вы хотели задружиться.

СПРАВЕДЛИВОЕ ВОЗМЕЗДИЕ – К 75-ЛЕТИЮ ТОКИЙСКОГО ТРИБУНАЛА

«Божественные сыны неба» поедали части тел убитых военнопленных

75 лет назад в столице Японии начал работу Международный военный трибунал для Дальнего Востока (Токийский трибунал над главными японскими военными преступниками). В отличие от Нюрнбергского трибунала многие его детали малоизвестны. Например, то, что среди адвокатов японских военных преступников были американцы…

Летом 1945 года поражение милитаристской Японии в развязанной ею войне стало неминуемым. Однако «партия войны» в японском руководстве не желала сдаваться, готовя народ к решающему сражению на территории метрополии. Стремясь предотвратить бессмысленную гибель людей, главы противостоявших Японии государств США, Великобритании и Китая опубликовали 26 июля 1945 года Потсдамскую декларацию, в которой излагались условия безоговорочной капитуляции Японии. После объявления ей войны к Потсдамской декларации присоединился и Советский Союз. В пункте 10 Потсдамской декларации указывалось: «Мы не стремимся к тому, чтобы японцы были порабощены как раса или уничтожены как нация, но все военные преступники, включая тех, которые совершили зверства над нашими пленными, должны понести суровое наказание».

К моменту публикации Потсдамской декларации мир уже знал о решении союзников провести Международный военный трибунал над бывшими руководителями гитлеровской Германии. Это побуждало противников капитуляции из числа высокопоставленных японских военных, страшившихся расплаты за совершенные военные преступления, поставить на карту судьбу всей нации. Был выдвинут лозунг «Итиоку гёкусай» – «Сто миллионов с честью погибнут как один». Оппозиция этих кругов прекращению войны и угроза военного переворота заставили главу японского правительства отвергнуть Потсдамскую декларацию.
[Читать полностью...]
Японское руководство не собиралось капитулировать после атомных американских ударов по Хиросиме и Нагасаки. К капитуляции их вынудили не атомные бомбы, а вступление в войну Вооруженных сил Советского Союза. В императорском рескрипте от 17 августа 1945 года «К солдатам и матросам» главнокомандующий японской армией и флотом генералиссимус Хирохито, не упоминая атомные бомбардировки, указал: «Теперь, когда в войну против нас вступил и Советский Союз, продолжать сопротивление… означает поставить под угрозу саму основу существования нашей империи».

После объявления по радио императорского решения о капитуляции на несколько дней и ночей небо над Токио заволокли тучи дыма и пепла. Дымили трубы японских министерств и ведомств, где в лихорадочной спешке сжигались документы и другие свидетельства военных преступлений милитаристского режима…

9 января 1946 г. по приказу главнокомандующего союзными оккупационными войсками американского генерала Дугласа Макартура были арестованы 29 человек, подозреваемых в совершении военных преступлений, в основном члены Кабинета министров генерала Хидэки Тодзио, развязавшего Тихоокеанскую войну.

В трибунале были представлены 11 государств: США, СССР, Китай, Великобритания, Австралия, Канада, Франция, Нидерланды, Новая Зеландия, Индия и Филиппины.

В обвинительном акте было сформулировано 55 пунктов, содержавших общие обвинения всех подсудимых и указания на виновность каждого в отдельности. В заключении приводилось большое количество военных преступлений (Нанкинская резня, Батаанский марш смерти и др.).

Как и на Нюрнбергском процессе, все пункты обвинения были разделены на три категории: а) обвинения в преступлениях против мира, планировании и ведении агрессивной войны, нарушении международного законодательства выдвигались только против высшего руководства Японии; в) обвинения в массовых убийствах; с) обвинения в преступлениях против обычаев войны и преступления против человечности применялись к японцам любого ранга.

Среди обвиняемых были бывшие премьер-министры, министры, военачальники, дипломаты, идеологи японского милитаризма и фашизма. Часть из них, дабы избежать кары за содеянное, совершили ритуальные самоубийства.

В результате судебного разбирательства была доказана вина большинства подвергнутых суду трибунала. Однако неоспоримые факты и свидетельства чудовищного геноцида китайского и других народов Восточной Азии не вызвали у подсудимых раскаяния и покаяния. Они до последнего отрицали свою вину, ссылаясь на незнание изобличавших их фактов и документов или свою «забывчивость». Эту тактику поддерживали защитники подсудимых, среди которых было немало американцев. Адвокаты прибегали к всевозможным уловкам: запугивали свидетелей, склоняли их к заведомо ложным показаниям в пользу своих клиентов, подтасовывали факты и документы, давали им ложную интерпретацию.

Однако все уловки оказались тщетны. Приговор Токийского трибунала гласил: «Массовые убийства военнопленных, гражданских интернированных лиц, больных, раненых, медицинского персонала госпиталей и гражданского населения были обычным явлением на всем протяжении Тихоокеанской войны… Избиения и пытки всех видов, убийства без суда захваченных в плен летчиков, даже людоедство – все это только часть зверств, доказательства которых были представлены трибуналу. Эти убийства совершались по специальным приказам высших инстанций, генерального штаба армии, военного командования…»

Чудовищные варварства, трудносовместимые с утонченной культурой японской нации, были обыденными для шовинистически воспитанных японских вояк. В разделе приговора «Вивисекция и каннибализм» читаем: «К концу Тихоокеанской войны японская армия и флот скатились до каннибализма, поедая части тел убитых ими союзных военнопленных. Японский военнопленный при допросе показал: "10 декабря 1944 г. штабом 18-й армии был издан приказ, которым войскам разрешалось есть мясо умерших союзников, но не разрешалось поедать своих мертвецов". Иногда людоедство обставлялось для офицеров торжественными церемониями, имело место во время празднеств. Даже офицеры в ранге генералов и контр-адмиралов принимали в этом участие (суп из мяса убитых пленных подавался к столу японцев рангом ниже офицера)… Эта ужасная практика применялась и тогда, когда имелся выбор, а не в силу необходимости».

Хотя развязанные Японией в Китае, Юго-Восточной Азии и на Тихом океане войны нередко рассматриваются как периферийные театры Второй мировой войны, по числу жертв они превосходили потери на Европейском континенте. По китайским данным, по вине японских захватчиков погибли, были замучены, умерли от ран, болезней и голода от 30 до 35 миллионов китайцев. В одной только Нанкинской резне за несколько дней были убиты около 300 тысяч жителей города, в основном старики, женщины и дети. Сотнями тысяч гибли от японских бомб, снарядов, пуль и штыков жители стран Юго-Восточной Азии – вьетнамцы, филиппинцы, бирманцы, индонезийцы и другие.

Трибуналом был доказан и агрессивный характер политики Токио в отношении Советского Союза. В приговоре констатировалось: «Трибунал считает, что агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась Японией в течение рассматриваемого периода, что она была одним из основных элементов японской национальной политики, и что ее целью был захват территории СССР на Дальнем Востоке». Не соглашаясь с этим, адвокаты подсудимых утверждали, что Япония якобы выполняла условия заключенного в апреле 1941 года советско-японского Пакта о нейтралитете. При этом они пытались, отведя ответственность от Японии, обвинить СССР в нарушении Пакта о нейтралитете, используя факт объявления Советским Союзом войны Японии по просьбе США и Великобритании. Трибунал не принял возражения защиты японской стороны и пришел к заключению: «Очевидно, что Япония не была искренней при заключении Пакта о нейтралитете с Советским Союзом и, считая свои соглашения с Германией более выгодными, подписала Пакт о нейтралитете с тем, чтобы облегчить себе осуществление планов нападения на СССР. Доказательства, представленные трибуналу, указывают на то, что Япония, будучи далеко не нейтральной, оказывала значительную помощь Германии».

22 июня 1941 года, в день начала гитлеровской агрессии против СССР, подписавший два месяца назад советско-японский Пакт о нейтралитете министр иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока, срочно прибыв к главнокомандующему армией и флотом, императору Хирохито, стал предлагать незамедлительно напасть на Советский Союз. Стремясь рассеять опасения микадо, он убеждал: «Надо начать с севера, а потом пойти на юг. Не войдя в пещеру тигра, не вытащишь тигренка. Нужно решиться».

Вопрос о нападении на СССР летом 1941 года детально обсуждался на состоявшемся 2 июля императорском совещании (Годзэн кайги). Выступивший на совещании председатель Тайного совета (консультативный орган при императоре) Кадо Хара заявил: «Война между Германией и Советским Союзом действительно является историческим шансом Японии… Я желаю, чтобы мы напали на Советский Союз. Кто-то может сказать, что в связи с Пактом о нейтралитете это было бы неэтично. Если мы нападем на него, никто не сочтет это предательством. Я с нетерпением жду возможности для нанесения удара по Советскому Союзу. Я прошу армию и правительство сделать это как можно скорее. Советский Союз должен быть уничтожен».

Императорским совещанием была принята секретная Программа национальной политики империи, в которой закреплялось следующее решение: «Наше отношение к германо-советской войне будет определяться в соответствии с духом Тройственного пакта (военный союз Германии, Японии и Италии). Однако пока мы не будем вмешиваться в этот конфликт. Мы будем скрытно усиливать нашу военную подготовку против Советского Союза, придерживаясь независимой политики… Если германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприятном для империи, мы, прибегнув к вооруженной силе, разрешим северную проблему и обеспечим безопасность северных границ». Это решение напасть на СССР в момент его ослабления в борьбе с гитлеровской Германией получило в Японии название «стратегия спелой хурмы».

В июле-августе 1941 года группировка выделенных для войны против СССР японских войск была доведена до одного миллиона человек, а Генштабом армии была определена дата нападения на СССР – 29 августа 1941 года. Запланированное на 1941 год, затем перенесенное на весну 1942 года вероломное нападение Японии на СССР не состоялось не потому, что Япония «честно» выполняла условия Пакта о нейтралитете, а вследствие провала германского плана «молниеносной войны» и высокой обороноспособности Советского Союза в восточных районах страны.

Проводившаяся в годы войны японским руководством политика сковывания угрозой войны крупных сил Красной армии на востоке СССР вела к затягиванию Великой Отечественной войны и Второй мировой войны в целом, увеличению жертв советского и других народов. Эта политика расценивались гитлеровской Германией как важный вклад в совместную вооруженную борьбу с СССР. Однако возмездие за коварство и вероломство нашло японских политиков и генералов.

В ночь с 22 на 23 декабря 1948 года во дворе тюрьмы Сугамо в Токио был приведен в исполнение приговор Токийского трибунала над семью осужденными к смертной казни военными преступниками. В присутствии членов Союзного совета для Японии бывшие премьер-министры и высокие армейские чины были повешены. Приговор привел в исполнение профессиональный палач – американский сержант Джон Вуд, который исполнял ту же миссию в отношении главных нацистских военных преступников, осужденных в Нюрнберге.

16 подсудимых были приговорены к пожизненному заключению. Некоторые умерли в ходе процесса. Кроме осужденных судом Токийского трибунала, наказанию подверглись и многие другие обвиненные в преступлениях бывшие военнослужащие и чиновники. Среди них к смертной казни были приговорены 973, к пожизненному заключению 338 человек. К различным срокам наказания были приговорены три тысячи человек. Кроме того, свыше 200 тысяч чиновников и педагогов – носителей милитаристской идеологии были отстранены от должностей.


К сожалению, в нашей стране не опубликованы в должном объеме хранящиеся в архивах материалы Токийского трибунала. Российская общественность лишь частично знакома с ними по изданным еще в Советском Союзе немногочисленным публикациям. Работа эта кропотливая и трудоемкая, но весьма важная сегодня, когда история стала объектом ожесточенной борьбы за умы и сердца людей. Ведь в Японии не признают справедливость Токийского трибунала, называя его «судом победителей»…

Источник

ФОНАРЩИК ВСЕРОССИЙСКОГО МАСШТАБА

«Сознание неправды денег в русской душе невытравимо», — скажет Марина Цветаева. Христианская «тихая милостыня» и милосердие испокон веков были на Руси основой основ народной жизни. Поделиться тем, что имеешь, с нуждающимся, будь то нищий, странник или просто человек, оказавшийся на каком-то этапе своей жизни в затруднительном положении, не выставляя при этом счетов за свою доброту, было столь естественно, что иностранцы, отмечая эту «странность» в поведении нашего народа, возвели ее чуть ли не на мистический уровень, сделав одной из составляющих «загадочной русской души». Нестяжание как нельзя лучше отражает суть жизнь и деятельности Фёдора Васильевича Чижова (1811–1877) – учёного-математика, славянофильского публициста и издателя, предпринимателя, промышленника, жертвователя, благотворителя и дарителя.

Он родился 27 февраля (11 марта по н.ст.) 1811 г.в Костроме, в семье выходца из духовного сословия, учителя местной гимназии Василия Васильевича Чижова. Мать, дочь обедневшего дворянина Ульяна Дмитриевна (в девичестве Иванова), получила воспитание в доме своих дальних родственников графов Толстых. Когда Фёдору Васильевичу исполнилось 12 лет, его отец за многолетнюю службу на поприще народного просвещения был произведён в коллежские асессоры, и получил право на потомственное дворянство. Подросток вслед за отцом переехал в Санкт-Петербург и продолжил образование на казённый кошт в Третьей гимназии, а затем на физико-математическом факультете Петербургского университета.

[Читать полностью...]Оставленный при своей альма-матер как один из лучших учеников, он на свою первую лекцию явился в студенческой тужурке – денег на покупку мундира у него не было. Выручили коллеги: устроили складчину и приобрели форменную одежду. Чижов помнил об этом всю свою жизнь.

В 25 лет он успешно защитил диссертацию, написанную под руководством выдающегося русского математика академика М.В. Остроградского и получил звание магистра философии по отделу физико-математических наук.

Фёдор Васильевич был человеком увлекающимся и, кроме математики, занялся гуманитарными науками. Уехал в Европу изучать историю искусств «как один из прямых путей изучения истории человечества».

В Риме Чижов подружился с Н.В. Гоголем и с художником А.А. Ивановым, который в то время писал картину «Явление Христа народу». Иванову было не на что жить, судьба великого полотна висела на волоске. Чижов нашёл средства среди ближайших друзей славянофильского круга, а также вынужден был обратиться к находившему в Италии наследнику Российского престола, будущему императору Александру II, и картина была окончена.

Оказавшись в австрийских владениях бывшей Венецианской республики, Чижов спас православную церковь в Перое, оказавшуюся из-за разорительной политики властей на грани закрытия. В ней почти не было богослужебной утвари. Петербургский профессор организовал нелегальную доставку из России икон, облачений и книг на три тысячи рублей, лично перевёз всё это по Адриатическому морю и лишь чудом избежал ареста.

История с нелегальной доставкой церковной утвари послужила поводом для одного из первых в целой серии доносов на Чижова австрийского правительства и агентов Третьего отделения. Официальный Петербург, добившись к этому времени преобладающего влияния в Константинополе и чрезвычайно выгодного для себя русско-турецкого союза, был заинтересован в сохранении статус-кво на Балканах.

При возвращении в Россию в мае 1847 года Чижов, которому московские славянофилы поручили издание журнала «Русский вестник», был арестован на границе по подозрению в причастности к раскрытому накануне тайному «Славянскому обществу святых Кирилла и Мефодия», ставившему целью создание конфедеративного союза всех славян на демократических началах наподобие Северо-Американских Штатов.

После двухнедельных допросов в петербургском Третьем отделении Чижов был выслан в Малороссию под секретное наблюдение, без права проживания в обеих столицах и с предписанием в случае продолжения литературных занятий представлять свои произведения вместо обыкновенной цензурына предварительное рассмотрение шефа жандармов Л.В. Дубельта.

Оказавшись в ссылке, Чижов в поисках дела, которое могло бы увлечь, а кроме того, cтать для него, лишенного средств к существованию, источником дохода, взял в аренду у Министерства государственных имуществ 60 десятин шелковичных плантаций (4 тысячи старых, запущенных деревьев) на хуторе Триполье, в 50 верстах от Киева. Они в течение многих десятилетий не приносили казне никакого дохода, и потому были отданы Чижову в бесплатное 24-летнее пользование. Он трудился на отведенных ему землях рядовым работником и уже вскоре с дозволения правительства отправился в Москву для продажи собственноручно выработанного им первого пуда шелка. «Шовковый пан», как стали называть Чижова крестьяне близлежащих селений, которым он раздавал бесплатно тутовые деревья и личинки гусениц-шелкопрядов, чтобы приохотить их к новой, прибыльной отрасли хозяйственной деятельности.Он открыл у себя практическую школу для мальчиков, передавая им свой опыт, написал и в 1853 году издал в Петербурге «Письма о шелководстве», а через семнадцать лет переиздал их в Москве с обширными дополнениями. В этой книге, удостоенной Московским обществом сельского хозяйства медалью, Фёдор Васильевич знакомил читателей с шелководством и его историей и на примере собственной деятельности доказывал прибыльность пропагандируемого им занятия.

Смерть императора Николая I пробудила надежды на изменения российской политической и общественно-экономической системы. Получив разрешение жить в столицах, Чижов привёл в порядок дела в своем шелководческом хозяйстве, которое оставил на специально нанятого управляющего, и с середины 1857 года смог окончательно переселиться в Москву, так как был убеждён, что «Москва — сердце России», тогда как «Киев — русская святыня».

«Александровская весна» открыла новый период в жизни Чижова, почти всецело посвященный торгово-промышленному развитию России.

При этом его вера «в особый строй русской души», находящий свое выражение в шедеврах изобразительного искусства, и мечты о всеславянстве трансформировались в осознание необходимости «черновой, поденной работы» во славу русского экономического процветания.

Именно в Москве, в годы правления императора Александра II, расцвёл незаурядный организаторский талант Фёдора Васильевича.

Чижов стал редактором-издателем первого в России специализированного ежемесячного иллюстрированного журнала для предпринимателей «Вестник промышленности» (1858–1861) и приложения к нему — еженедельной газеты «Акционер» (1860–1863), защищал интересы национального капитала, был сторонником промышленного развития России на основе внутренних сил государства — собственных средств русского купечества и труда отечественных инженеров и рабочих с применением передовых технологий.В 1850–1870-е годыон был инициатором строительства и впоследствии председателем правления акционерного Общества Московско-Ярославской железной дороги (впоследствии он продлил её до Вологды), членом правления Общества Московско-Саратовской железной дороги, а также председателем правления Общества Московско-Курской железной дороги,которую группа московских промышленников смогла выкупить у правительства с помощью хитроумной финансовой комбинации, не допустив её передачи в руки иностранных компаний. Кроме того, Ф.В. Чижов стал учредителем Общества Донецкой каменноугольной железной дороги. Возглавляемые им железнодорожные правления в числе первых обеспечили прозрачность отчетности перед акционерами, продемонстрировали бережливость в расходах и экономическую эффективность без широкого привлечения иностранных подрядчиков.

Денежные затруднения купечества при составлении складочного капитала для строительства и приобретения у казны железных дорог настоятельно требовали развития внутренней кредитной системы. В конце 1866 года при активном участии Чижова был открыт Московский купеческий банк.Он стал самым крупным акционерным банком в Москве и вторым по величине в России, оставаясь таковым вплоть до начала XX века. Учредители организовали Московский купеческий банк не как акционерное общество, а как товарищество на паях (похожее происходило с текстильными предприятиями). Председателем правления банка единогласно был избран Чижов.

В 1869 году «в помощь бедному и слабокредитному торгующему люду» под непосредственным руководством Чижова было образовано Московское купеческое общество взаимного кредита — на иных началах, чем обычные кредитные учреждения: хозяевами предприятия являлись не кредиторы, а сами заемщики; только члены общества имели право на получение ссуды и только их векселя учитывались; между собой члены общества были связаны круговой порукой (каждый считался ответственным за долги общества перед третьими лицами в размере открытого ему кредита). И в этом новом коммерческом учреждении подавляющим большинством голосов Чижов был тоже избран председателем.

Чижов считал, что в предпринимательстве «хорошо быть фонарщиком, то есть засветить дело и поддерживать горение, пока это дело не станет крепко на ноги; станет и довольно. Иначе во всяком промышленном деле через несколько лет... непременно образуется рутина, которая убийственна до крайности... У нас все любят сесть на нагретое место, а неохотники устраивать новое, – а меня калачами не корми, только дай новое, если можно – большое и трудное».

Поэтому, заложив, по словам И.С. Аксакова, «прочный фундамент частному банковскому кредиту в Москве, и, можно сказать, во всей России», Чижов передал бразды правления в обоих банках наиболее близким своим сподвижникам.

В сущности, вся жизнь Чижова прошла в делах и идеях. Личная жизнь не сложилась, да он и не помышлял о ней. Последний отрезок отпущенного ему земного срока Чижов посвятил деятельному участию в финансово-промышленном учредительстве. Он без конца организовывал, строил, благотворительствовал. Его распорядок дня был до предела загружен: утром — правление Ярославской железной дороги, в полдень — правление Курской, вечером — правление Московского купеческого банка. Кроме того, он находил время вести переговоры об образовании акционерного общества Киево-Брестской железной дороги, заниматься экономическим обоснованием и расчетами рентабельности Костромской и Киржацкой веток Ярославской железной дороги с перспективой продления их до Сибири. Им было создано Ташкентское акционерное шелкомотальное общество, написан устав сельского банка в Полтавской губернии.

Чижов планировал сооружение окружной железной дороги вокруг Москвы, так как был убежден, что для города это «будет просто благодеяние».

«Я не могу привыкнуть быть старым, — писал он в это время, испытывая неимоверный душевный подъем. — В голове беспрерывно копошатся предприятия, то промышленные, то умственные начинания…».

«Девиз мой: дело, после него — дело и после всего — дело; если есть дело, оно меня сильно радует…».

«Вообще, я от рождения сумасшедший, маньяк, всю жизнь прожил маньячествуя, переходил от одного увлечения к другому и теперь дошел до полного помешательства на промышленной деятельности…».

«Являются новые предприятия; предприниматели обращаются ко мне; полагают ли они, что я... умен и опытен, нуждаются ли они во влиянии... право, решить не умею. А между тем, действительно, за мною идут капиталисты…».

«До сих пор я уплачивал мои долги, вызванные моими предприятиями; теперь они почти все уплачены, а тратить деньги на жизнь я не умею и не вижу надобности усиливать траты на то, что никогда не составляло для меня непременной принадлежности жизни... Я работаю сильно, много получаю за работу, но никогда я не работал для того, чтобы получить больше денег: работа сделалась атмосферою моего [существования], без нее я решительно пропал бы…».

«Я совершенно такой же аскет труда, как бывали средневековые монахи, только они посвящали себя молитвам, а я труду…».

«Исповедуясь искренне, думаю, что много работает тут и самолюбие...У меня оно не могло быть удовлетворено вялою деятельностью в науке, ещё менее — пошлым чиновническим толчением воды; мне непременно давай живую работу ума, давай тревоги, заботы, волнения, иначе мне и жизнь не в жизнь!».

Авторитет Чижова в обществе в целом и среди предпринимателей в частности был велик. К его суждениям прислушивались, его мнением дорожили. О его безупречной честности ходили легенды. Имя его, стоящее во главе любого предприятия, было лучшей гарантией верности и успеха начатого дела.

Рассматривая деньги не как самоцель, а как средство к достижению цели, Чижов любил повторять: «Деньги портят человека, поэтому я отстраняю их от себя»; «не могу привыкнуть считать их своею собственностью, они требуют употребления, – этой силе нужно дело». При этом он не любил нездорового возбуждения вокруг своих бескорыстных поступков. «Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, и чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6: 1-4). Поэтому подчас те, кому Фёдор Васильевич помогал, даже не догадывались о том, кто был их спасителем.

В стремлении приблизить образование к запросам развивающейся отечественной промышленности он всемерно содействовал подготовке собственной технической интеллигенции и рабочих, содержал нескольких стипендиатов, оплачивал поездки молодых специалистов в зарубежные страны для знакомства с постановкой дел на промышленных предприятиях и железнодорожном транспорте. Он был инициатором учреждения в Москве на средства членов акционерных железнодорожных обществ Технического железнодорожного училища им. барона А.И. Дельвига, по его проекту и плану в Киеве была открыта «Коллегия Павла Галагана», в течение долгого времени остававшаяся одним из лучших учебных заведений Российской империи.

Весь свой основной капитал в акциях Курской железной дороги, составивший по их реализации в 1889 году 6 миллионов рублей, Чижов завещал на строительство и содержание пяти профессионально-технических учебных заведений и одного медицинского на своей родине, в Костромской губернии.

Последним по времени крупным торгово-промышленным начинанием Чижова было образование Товарищества Архангельско-Мурманского срочного (то есть регулярного, по графику движения) пароходства по Белому морю и Северному Ледовитому океану. Его предпринимательский интерес соединялся здесь с давним стремлением оживить северные окраины России: «Архангельск был гаванью еще во времена древних новгородцев, Вологду Иван Грозный думал назначить столицею Русского Царства,— но Петербург забыл все старые воспоминания и предания, а я их по клочкам непременно пробую возродить».

«Мне уже рисуется, — делился Чижов своими соображениями с друзьями, — как мы оживим наш Север, заведем там города на берегах Ледовитого океана, прочистим Северную Двину, будем возить туда хлеб и прочие жизненно необходимые продукты с Волги, а оттуда привозить дешевую рыбную пищу...». Тем самым осуществится наказ М.В. Ломоносова: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном».

Не успев завершить ещё многого из задуманного, Чижов скончался на 67-м году жизни за рабочим столом, сделав в этот день, 14 ноября 1877 года, последнюю запись в своём дневнике. По завещанию, которое потрясло общественность, он оставил на свои похороны всего 150 рублей, и, заботясь о славе и процветании Отечества, просил употребить на добрые дела миллионы.

Фёдор Васильевич был погребён в Москве, на кладбище Свято-Данилова монастыря, «в шести саженях» от могилы его друга Гоголя, редактором и издателем первых посмертных собраний сочинений которого он был, при этом отсылая весь доход от продажи книг сёстрам писателя.

К сожалению, в советское время ушла в небытие память о предпринимателе-патриоте Фёдоре Васильевиче Чижове: он не укладывался в прокрустово ложе «классового подхода», провозглашенного новой властью мерилом всех ценностей.

Беломраморное надгробие на могиле Чижова в форме древнего, допетровских времен, креста и плиты с высеченными датами его рождения и смерти, установленное его душеприказчиками С.И. Мамонтовым и А.В. Поленовым, не сохранилось. В 1929 году Даниловская обитель была закрыта, а на ее территории, окруженной высокими монастырскими стенами, организован приемник-распределитель для детей репрессированных родителей и несовершеннолетних правонарушителей. Кладбище при монастыре, некогда представлявшее собой настоящий заповедный уголок, «где представители славянофильства и люди, близкие им по духу, собрались в тесную семью», было уничтожено, а уникальные надгробные памятники разошлись в усекновенном виде, без крестов и иной православной символики, по соседним кладбищам. Удалось спасти только останки Языкова, Гоголя и Хомякова — в 1931 году их перенесли на кладбище Новодевичьего монастыря. А место погребения Чижова было сравнено с землей.

Еще раньше имя Чижова было сбито с фронтонов пяти промышленных училищ в Костроме и области, подаренных им России, а находившиеся в одном из училищ картины кисти С.А.Коровина, на одной из которых был изображен Чижов, работающий у наковальни, а также его прижизненный бюст, выполненный С.И.Мамонтовым, бесследно исчезли.

Но в народе великолепные здания, построенные в стиле неоклассицизма, продолжали упорно именоваться «чижовскими». В них получило специальное техническое образование не одно поколение российского юношества, ставшие действительными наследниками чижовских миллионов.

Но время всё расставило на свои места — в этом великая справедливость истории. К нам тяжело, исподволь стала возвращаться память. С 1992 года юбилейные даты, связанные с памятью Чижова, торжественно отмечаются на его родине и в столице. Имя славного земляка возвращено Костромскому химико-механическому училищу, с 1927 года носившему имя Красина, — ныне это Энергетический техникум имени Ф.В. Чижова. При техникуме вот уже более 20 лет существует замечательный музей, отражающий его историю. На здании Чижовского училища в Анфимове, недалеко от Чухломы, открыта памятная доска, рассказывающая о его основателе.

На территории возрождённого Данилова монастыря, ставшего с начала 1980-х годов резиденцией Патриарха Московского и всея Руси, в том месте, где когда-то находился разорённый некрополь, возведена часовня — в память обо всех, нашедших здесь своё последнее пристанище. А Российская государственная библиотека включила имя Чижова в список своих благотворителей и дарителей, в своё время завещавших ей свои библиотеки и похороненных на кладбище Данилова монастыря, — их имена начертаны на беломраморной доске, установленной на монастырской стене.

С 2005 года между Москвой и Сергиевым Посадом, а теперь — до города Александрова, ходит скоростная электричка повышенной комфортности «Фёдор Чижов»— в память первого председателя правления Московско-Троицкой железной дороги.

Однако история с памятником Чижову по странному стечению обстоятельств до сих пор далека от завершения. Благодарные земляки Фёдора Васильевича решили к 40-летию со дня его кончины поставить у здания Костромского городского самоуправления, на месте предназначенной на слом водонапорной башни, монументальную статую«в честь известного благотворителя и учредителя многих профессиональных учебных заведений Костромской губернии» и вокруг неё разбить сквер. Для сбора средств была объявлена всенародная подписка. Значительные суммы пожертвований поступили от губернского и уездного земств. Городская дума, со своей стороны, ассигновала на эти цели 2 тысячи рублей... К сожалению, памятник Чижову так и не был воздвигнут — запланированное в Костроме торжество пришлось на ноябрь 1917 года...

Спустя почти сто лет, к 200-летию со дня рождения Чижова, костромичи решили исправить допущенную в прошлом несправедливость и воздать должное заслугам столь значительной исторической фигуры в истории не только их города, но и всей России.

В сквере у городского железнодорожного вокзала 11 марта 2011 года в торжественной обстановке, в присутствии глав местной администрации, был заложен и освящён закладной камень с тем, чтобы в следующем году поставить на этом месте памятник Фёдору Васильевичу. Было даже названо имя скульптора, которому поручена эта почётная работа.

Но прошло уже десять лет после этого широко разрекламированного в местных СМИ события, а памятника Чижову как не было, так и нет.

О том, что мы не умеем чтить своих великих предпринимателей на примере истории с памятником Фёдору Васильевичу Чижову, говорилось несколько лет назад года в присутствии президента В.В. Путина на 10-м форуме общероссийской общественной организации «Деловая Россия», запустившем совместно с Российским историческим обществом важный проект «История российского предпринимательства».

Ныне мы отмечаем очередную памятную дату — 210 лет со дня рождения Чижова. Остается надеяться, что совместными усилиями неравнодушных к нашей истории людей в Костроме наконец-то будет установлен памятник недюжинному отечественному предпринимательскому таланту, благотворителю и патриоту Фёдору Васильевичу Чижову.

Три года назад была создана Инициативная группа по изучению и популяризации наследия Ф.В. Чижова и увековечиванию его памяти. В числе инициатив было предложено:

— восстановить крест на могиле Чижова в московском Даниловом монастыре;

— назвать его именем безымянную магистраль, проходящую у Крестовской заставы вдоль железнодорожного полотна на северо-востоке Москвы;

— открыть мемориальную доску на здании Ярославского вокзала в Москве, так как Чижов был бессменным председателем правления Ярославской железной дороги до конца своей жизни и долгое время жил здесь же, при правлении.

В канун 210-летия со дня рождения Чижова по благословению наместника Данилова монастыря епископа Солнечногорского Алексия (Поликарпова) монастырской братией в древнем храме Святых отцов Семи Вселенских Соборов была отслужена панихида, а на месте его захоронения, на установленном, согласно плану некрополя 1927–1928 годов, участке #318, находящемся у нынешней ограды дома настоятеля, совершена лития.

Почтить память выдающегося земляка прибыли заместитель губернатора Костромской области М.Ш. Хасанов, исполнительный директор Костромского землячества в Москве М.С. Шибаева, праправнучка Фёдора Васильевича, старший научный сотрудник Института социологии Академии наук России, заведующая отделом международных связей Института Е.П. Сало, заслуженный художник России Константин Горбунов, председатель «Общества любителей железных дорог», автор книги «Повседневная жизнь российских железных дорог» А.Б. Вульфов и др.Они побывали также у часовни, где были погребены найденные при реставрации монастыря в 1980-е годы останки тех, кто покоился на кладбище Данилова монастыря, и возложили цветы к памятной доске, где выгравировано имя Чижова.


В честь 210-й годовщины со дня рожденияФёдора Васильевича прозвучал колокольный звон тех самых 18-ти исторических колоколов, которые звучали при его погребении почти 150 лет назад и которые вернулись в родную обитель в 2008 году из Америки, из Гарвардского университета, куда были проданы большевиками в 1930 году.

Источник

К 30-ЛЕТИЮ АНТИСОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

К Союзному референдуму-91 претензии были, но никто и никогда не называл результаты «сфальсифицированными»

Говорят, «СССР никому уже был не нужен». Как это «никому», если 17 марта 1991 года 113 миллионов 512 тысяч 812 человек сказали «да». Даже в республиках, пытавшихся увильнуть от всесоюзного плебисцита (Грузия, Латвия, Литва, Молдавия, Армения и Эстония), где не были образованы центральные комиссии, тем не менее, присутствовали участковые и, таким образом, голосование в некоторых местах там проводилось.

Например, в Молдавской ССР 98% избирателей Приднестровья высказались в пользу обновлённого Союза. Проигнорировали? Получите — войну! И, между прочим — кто бы мог подумать! — на «суверенном референдуме» Эстонии от 3 марта 1991 года вопрос: Хотите ли вы, чтобы суверенная Эстония осталась в составе СССР? — набрал большинство. Для сведения «капитулянтов» — Верховный Совет отдельно отметил 2 миллиона граждан Советского Союза, отдавших свои голоса за него, вопреки ситуации, сложившейся в определённых субъектах, назвав это «актом мужества и патриотизма».
[Читать полностью...]
Конечно, противоположную сторону тоже нельзя не отметить, в том числе и в РСФСР — так, Свердловская область (единственная из российских) сказала «нет Союзу», разделившись практически напополам (50,7% «против»). Иногда результаты удивляли парадоксальностью — в украинских бюллетенях, в отличие от прочих, имелось два вопроса, «узаконивающих» и Декларацию независимости (70,2%) и обратное вхождение на основе Декларации в состав СССР (80,2%). А в актуальном сейчас Нагорном Карабахе участвовали только азербайджанцы (большинство за Союз), карабахские армяне демонстративно отказались. Ну, что ж…

К референдуму-91 до сих пор можно предъявлять претензии и по формулировкам, и по организации. Кроме одной — никто и никогда не называл итоги «сфальсифицированными». Никто и никогда, включая противников, не ставил под сомнение сам факт того, что большинство выбрали СССР. Это вам не «голосование на пеньках».

Упрёк, дескать, те же самые люди потом «не вышли защищать Советский Союз» следует понимать, как «не вышли с оружием», ибо свои гражданские обязанности они всё-таки исполнили, не предполагая «кидок». Однако в том-то и дело, что на тот момент воевать никто не собирался, так как первопричина любой бойни — передел собственности — ещё не просматривалась.

Но уже с 1992 года на кладбищах стали массово появляться могилы молодых людей, павших на «фронтах» криминальной, после — национальной, территориальной и т. д. — Гражданской войны. И это только «прямые потери», которые хоть как-то поддаются учёту (другой вопрос — никто по-настоящему не хочет пересчитать). А если вдобавок прикинуть «любимую претензию» антисоветчиков — тех, кто МОГ бы родиться и не родился, получится совсем уж «немирно».

По итогам референдума было две попытки «переписать» объединительный договор — первый даже опубликован «Правдой» 15 августа 1991 года. Немаловажный фактор — он же отменял «образование СССР» от 1922 года, что и стало юридическим обоснованием ГКЧП. Ведь по законодательству «той страны»: «Защита социалистического Отечества относится к важнейшим функциям государства».

Сейчас прежние формулировки, вроде «путча» и «государственного переворота» употребляются редко, в основном нейтральное — «попытка отстранения Горбачёва от власти». Действительно странно, упрекать в «перевороте» тех, кто декларировал прежнее государство сохранить, в полном соответствии с его Основным законом.

Ну и да — не уважают «свободные граждане» тех, кто их не убивает. По воспоминаниям очевидцев, фактический руководитель ГКЧП Геннадий Янаев в августе 1991 года заявил генералу армии Владимиру Крючкову следующее: «Пойми мой характер, если хоть один погибнет — я жить не смогу». Таким образом, приказ о силовом подавлении не был отдан, и трое погибших в тоннеле на Садовом кольце — жертвы собственной самодеятельности, но никак не злого умысла.

Зато Янаеву до самой его смерти от рака лёгких припоминали «трясущиеся руки». А ведь он не был трусом — в мае 1993 года принимал личное участие в демонстрациях, закончившихся (о, ирония судьбы!) разгоном милиции. Вообще, про «шестерых, уставших мужчин в одинаковых костюмах на фоне серого задника» из ГКЧП граждане свободной России говорили разные слова, среди которых не оказалось лишь «спасибо» за то, что многие остались живы. Убивать будут позже.

Второй «Союзный договор» по итогам мартовского референдума должен был состояться 9 декабря 1991 года, однако Ельцин, Кравчук и Шушкевич успели восьмого. Интересный нюанс — совпадение мотивировок. Вот обращение ГКЧП: «Начатая по инициативе Горбачева политика реформ … в силу ряда причин зашла в тупик». А вот обращение из Беловежья: «переговоры о подготовке нового Союзного Договора зашли в тупик».

Опять же никто и никогда официально не называл «Беловежское соглашение» — путчем, что естественно, иначе вся политическая архитектура новой государственности оказывается под вопросом. Тут бы с «переделом собственности» разобраться. Не мытьём, так катанием («кат» — палач) «зафиксировать» нынешних владельцев.

Хотя сам факт «переворота» даже не в том, что «разбежались», а в том, КАК «разбежались». Закон № 1409-I «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» до сих пор увлекательное чтение, например, пункт 7, статьи 14: «согласован статус территорий, не принадлежавших выходящей республике на момент ее вступления в состав СССР».

История не знает сослагательного наклонения, но сравнивать её разные периоды не только можно — нужно. Поэтому «Свободная пресса» предлагает отметить 30-летие (1991−2021) новой государственности сопоставлением со «старой», хоть с 1918 по 1948, хоть с 1948 по 1988 годы. Замалчивать ничего не собираемся, может всё правильно, и народ на том референдуме ошибался, такое случается. Население? Репрессии? Способы хозяйствования? Вызовы времени? — это и многое другое (от спорта до космоса) следует разобрать по возможности объективно, не поддавшись эмоциям. Приглашаем к разговору социологов, экономистов, политиков, коммунистов, либералов и крайне желательно — «Единую Россию», ведь кому как не им рапортовать о достижениях, позволяющих с уверенностью смотреть в грядущее.


Со своей стороны готовы предоставить площадку всем желающим (критерий — аргументированность и интересность), и ввести постоянную рубрику «К 30-летию антисоветской власти». В ней нет уничижения — констатация. Времени на подведение «баланса» (считаем, с 30-летия мартовского референдума и по декабрьское Беловежье) должно хватить.

Источник

НИКОЛАЙ ГЕ: «ХРИСТОС УМЕР ЗА МЕНЯ»

«Я начал рисовать не помню когда; помню только, что нарисовал на полу мелом лошадей и архимандрита в мантии, что мне ужасно нравилось. Бабушка заметила, что рисовать лошадей на полу можно, а архимандрита нельзя», — вспоминал выдающийся русский художник Николай Ге. Впоследствии он создаст множество полотен, на которых изобразит то, что «нельзя», и которые поначалу даже будут отвергнуты обществом.



Много лет назад мне довелось посетить знаменитый парижский музей Д'Орсэ, прославившийся великолепной коллекцией импрессионистов. Один из залов был посвящен русским художникам. Там, среди работ Серова, Архипова, Коровина и молодой, умершей в 23 года, художницы Марии Башкирцевой, я увидела «Распятие» Николая Ге — одну из последних картин мастера. Это было абсолютно ужасающее изображение крестной муки — полный контраст с православным иконописным каноном, где культивируется композиционное и колористическое благородство. На «Распятии» Ге краски и линии будто бы кричат — даже более душераздирающе, чем в знаменитом «Крике» Мунка. С одной стороны, изображение достаточно натуралистично, с другой — в нем сосредоточена такая сила воздействия, какой могли бы позавидовать художники-экспрессионисты.

Спустя некоторое время я прочла высказывание самого художника об этой картине: «Я долго думал, зачем нужно Распятие...— для возбуждения жалости, сострадания оно не нужно... Распятие нужно, чтобы сознать и почувствовать, что Христос умер за меня... Я сотрясу их все мозги страданием Христа. Я заставлю их рыдать, а не умиляться»…

[Читать полностью...]Живописец Николай Ульянов высказывался так: «Смотреть подобные картины, пожалуй, нужно с теми же предосторожностями, какие были бы необходимы при созерцании реальной казни».

Вспоминается эпизод из романа Ф. Достоевского «Идиот». Там, глядя на копию с работы Ганса Гольбейна младшего, князь Мышкин произносит: «Да от этой картины у иного еще вера может пропасть!». Эти слова в полной мере могли бы характеризовать картину Н. Ге «Распятие».

Лев Толстой очень высоко оценивал «Распятие» и писал художнику в феврале 1894 г.: «То, что картину сняли, и то, что про нее говорили, — это очень хорошо и поучительно. В особенности слова “это бойня”. Слова эти все говорят: надо, чтобы была представлена казнь, та самая казнь, которая теперь производится так, чтобы на нее было так же приятно смотреть, как и на цветочки. Удивительная судьба христианства! Его сделали домашним, карманным, обезвредили его, и в таком виде люди приняли его, и мало того, что приняли его, привыкли к нему, на нем устроились и успокоились. И вдруг оно начинает развертываться во всем своем громадном, ужасающем для них, разрушающем все их устройство значении... Снятие с выставки — ваше торжество».

А история такова: когда в 1894 г. Ге привез «Распятие» на 22-ю передвижную выставку, цензура запретила ее экспонировать. Но квартиру знакомых Николая Николаевича, где находилась работа, стали посещать художники, чиновники, критики, студенты. Таким образом, преодолевая цензуру, картину увидел почти весь Петербург. Лишь осенью 1903 г. сыну Ге удалось выставить «Распятие» в Женеве, где картина имела огромный успех.

Николай Николаевич Ге родился 27 февраля 1831 г. в Воронеже, в семье помещика. У необычной для русского фамилии — французское происхождение: предки художника убежали в Россию из Франции в ХVIII в., спасаясь от революционных событий.

Первые десять лет Ге провел в деревне, в 1841 г. переехал в Киев, где поступил в гимназию, а затем продолжил обучение на физико-математическом факультете Киевского университета. Однако тяга к изящным искусствам победила, и в 1850 г. Н. Ге оставил науку и отбыл в Петербург. Там он поступил в Академию художеств и через семь лет блестяще окончил ее, получив за картину «Саул у Аэндорской волшебницы» Большую золотую медаль, звание классного художника 1-й степени и право на зарубежное пенсионерство. И сразу же отправился в путешествие. За шесть лет Ге побывал в Германии, Швейцарии, Франции, а также Италии, где он писал портреты, пейзажи и делал эскизы к историческим картинам из жизни Древнего Рима и Средневековья.

Критики уверяют, что солнце и воздух Италии оказали на Н. Ге благотворное влияние, высветлив и обогатив его цветовую палитру. Немаловажно, что в 1858 г. в Риме состоялась встреча Ге с А. А. Ивановым, работавшим над картиной «Явление Христа народу». Это событие сильно впечатлило молодого художника и во многом определило его дальнейшую творческую судьбу.

К концу заграничной поездки Ге начал переживать, что не сумел написать действительно значительную картину. И однажды, перечитывая Евангелие, он ощутил сильное переживание. Художник вспоминал: «И вдруг я увидел там горе Спасителя, теряющего навсегда ученика-человека. Близ него лежал Иоанн: он все понял, но не верит возможности такого разрыва; я увидал Петра, вскочившего, потому что он тоже понял все и пришел в негодование — он горячий человек; увидел я, наконец, и Иуду: он непременно уйдет. Вот, понял я, что мне дороже моей жизни, вот Тот, в слове Которого не я, а все народы потонут. Что же! Вот она картина!».

Ге написал «Тайную вечерю» стремительно, за неделю. И в 1863 г., вернувшись в Петербург, представил ее на суд публики. Картину приобрел император Александр II, что поспособствовало карьерному росту художника — ему было присвоено звание профессора исторической и портретной живописи. «Тайная вечеря» стала первой в цикле евангельских сюжетов в творчестве Ге.

В начале 1864 г. художник снова отправился в Италию, где продолжил писать картины на библейские темы, создал эскизы к полотнам «Христос и Мария, сестра Лазаря», «Братья Спасителя» и другие.

«Вестники Воскресения» и «Христос в Гефсиманском саду», написанные в тот период, не были приняты Академией художеств. И даже впоследствии эти работы, выставленные в художественном салоне, благодаря ходатайствам друзей художника, не имели никакого успеха. «Я устал защищать ваши картины, Николай Николаевич», — скажет ему выдающийся русский живописец Иван Крамской.

В 1870 г. Ге вернулся в Петербург и принял участие в первой выставке передвижников, где представил картину, которая впоследствии станет хрестоматийной — «Петр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе».
Художник признавался: «Во время писания картины “Петр I и царевич Алексей” я питал симпатии к Петру, но затем, изучив многие документы, увидел, что симпатии не может быть. Я взвинчивал в себе симпатию к Петру, говорил, что у него общественные интересы были выше чувства отца, и это оправдывало жестокость его, но убивало идеал».

В 1875 г. Ге ощутил потребность переосмысления накопленного опыта и прекратил занятия живописью. В этом же году он приобрел небольшой хутор Ивановский, близ станции Плиски Черниговской губернии, и уехал туда из Петербурга.

В своих записках того периода художник отмечал, что необходимо жить сельским трудом, что искусство не может служить средством к жизни, что им нельзя торговать. Большое влияние на мировоззрение художника оказало его общение с Л. Толстым. Н. Ге не раз бывал желанным гостем в Ясной Поляне. В воспоминаниях дочери графа Толстого, Татьяны, Николай Николаевич предстает последователем поведенческих идей великого русского писателя. Так, по словам Т. Толстой, Ге примкнул к вегетарианству, пытался как можно меньше пользоваться помощью прислуги и что было ему по силам, делал для себя сам. Также художник ухаживал за садом, возделывал землю, занимался пчеловодством у себя на хуторе.
Несколько лет Н. Ге не занимался живописью, но на рубеже 1870-х и 1880-х вернулся в искусство и продолжил создавать картины преимущественно евангельского содержания. Холодный лунный свет стал в работах Ге важным эмоциональным камертоном страданий Христа, который предчувствует свой конец («Выход Христа с учениками в Гефсиманский сад»), и упреков больной совести Иуды, который одиноко бредет ночью («Совесть. Иуда»). Михаил Врубель как-то сказал о картине «Христос в Гефсиманском саду»: «Здесь такой лунный свет, от которого болит голова».

При взгляде на полотна Николая Ге мы отчетливо можем усмотреть две стилистики. Первая — традиционная, даже академическая, в ней отчетливо ощущается влияние предшественников, в частности — Карла Брюллова. Второе направление проявлено в поздних картинах Ге, посвященных религиозной тематике. Здесь он проявляет себя как «художник будущего», очень смело обращаясь с материалом.

Между двумя направлениями существенная пропасть; трудно поверить, что все эти работы могут принадлежать перу одного и того же автора. Вот, например, растиражированная в учебниках родной речи картина, где Пушкин читает свои стихи другу Пущину в присутствии Арины Родионовны («Пушкин в Михайловском»). Очевидна жизнеутверждающая сила этой работы, детали создают праздничное настроение: и приподнятое состояние всех персонажей — вдохновенного поэта и увлеченного слушателя, и внимательной няни; и свет, который падает из окошка на стену (это значит, что день солнечный, радостный). Так Н. Ге писал в 1875 г.

А если взглянуть на картину «Голгофа», созданную почти двадцать лет спустя (1892), то совершенно очевиден отход художника от академической манеры, стиль письма приближается, скорей, к Ван Гогу и раннему Пикассо. Художник не успел закончить работу, и публика увидела ее только после смерти автора.

Вообще, судьба поздних картин Николая Ге складывалась драматично. «Милосердие» художник уничтожил сам, «Выход с тайной вечери» был подвергнут критике со стороны церкви, «Что есть истина? Христос и Пилат» сняли с выставки «за кощунство в изображении Христа», «Суд Синедриона» был запрещен к экспозиции президентом Императорской академии художеств великим князем Владимиром Александровичем.

«…Я потому и делаю эти нецензурные вещи, что я художник», — говорил Н. Ге.

После смерти мастера его сын послал «Суд Синедриона» и «Распятие» Толстому в Ясную Поляну. Полотна, снятые с подрамника, были обернуты в газетную бумагу, из-за чего на них отпечатался типографский шрифт. Реставрация картины в новейшее время потребовала больших усилий.


Ге скончался на своем хуторе на Украине 1 (13) июня 1894 г. Как живописец он, несомненно, предвосхитил психологизм живописцев ХХ века, уходивших от канонов мертвящего академизма. А все толки и трения, возникавшие вокруг полотен Николая Ге, свидетельствуют о том, что характером творчества, своим интенсивным духовным поиском художник задевал важные струны русской религиозной мысли.

Источник

АВТОМАТ ФЕДОРОВА

Первое в мире автоматическое оружие появилось в России ровно 105 лет назад

Памятника тому, кто первым в мире изобрел автомат у нас до сих пор, увы, нет. Произошло это в 1916 году, а изобретателем был генерал-майор царской армии Владимир Федоров. Изобретатель укоротил ствол на своей же винтовке образца 1913 года и, снабдив ее съемным коробчатым магазином на 25 патронов и рукояткой для стрельбы «с руки», получил первый в мире образец оружия, являющийся и по сегодняшний день основой вооружения пехоты любой армии.

Автомат Федорова был короткоствольным оружием с дальностью выстрела порядка 300 метров, массой около 5 кг и скорострельностью примерно 100 выстрелов в минуту. Внешне он выглядел практически так же, как и все сегодняшние автоматы.

Только в 1943 году – 27 лет (!) спустя – знаменитый немец Гуго Шмайссер явил миру (уже как «плод технической мысли передовой Европы») свое штурмовое ружье под укороченный винтовочный патрон с близкими тактико-техническими характеристиками. Хотя первые автоматы в немецкой армии появились в 1940 году, но все равно, гораздо позднее автомата Федорова. Самое забавное, что некоторые и сейчас утверждают, будто наш легендарный Михаил Калашников позаимствовал идею своего автомата у Шмайссера. А ведь на самом деле это немецкого конструктора следовало бы заподозрить в том, что он позаимствовал свой автомат у Федорова. В любом случае, именно русский изобретатель сделал это куда раньше немецкого.

[Читать полностью...]Но это было во времена «проклятого царизма», а потому в СССР его изобретение было прочно забыто да и само имя царского офицера редко упоминалось. Хотя в 1916 году его автомат не только был изобретен, но и запущен в серию на Сестрорецком заводе.

Но тогда обнаружилась проблема — отсутствие боеприпасов. Не было никакой возможности наладить массовое производство патронов Федорова калибра 6,5 мм. А среди иностранного оружия, закупленного Россией, были патроны 6,5 мм для японских винтовок Арисака. Кроме того, производство таких боеприпасов налаживал Петроградский патронный завод. Японский патрон был слабее оригинального патрона Федорова, однако выбора не было. Конструктор приспособил свое оружие под японский боеприпас, вставляя в патронник особый вкладыш.

Летом 1916 года автоматами и автоматическими винтовками Федорова вооружили команду 189-го Измаильского полка, которая 1 декабря того же года была отправлена на Румынский фронт. Ее бойцы и стали первыми в мире автоматчиками.

Отличное оружие!

Как отмечают историки, автомат Федорова сразу получил отличные отзывы: высокая надежность, прочность запирающих затвор деталей, хороша кучность стрельбы – и вместе с тем в нем видели легкий, но все-таки пулемет. Вскоре после Октябрьской революции, в 1918 году, Федорова направили в Ковров для продолжения работ по выпуску автоматов. На заводе, хотя он и был царским генералом, его избрали директором. А заведующим опытной мастерской назначили другого будущего знаменитого конструктора стрелкового оружия Дегтярева. Уже в следующем году автоматы запустили в серийное производство.

Автоматы Федорова использовались во время Гражданской войны, направлялись на Северный и Кавказский фронты.

В начале января 1922 г. лыжный отряд курсантов Интернациональной военной школы численностью 215 человек под командованием начальника школы А.А. Инно совершил лыжный рейд по тылам белофиннов, при этом две роты отряда были вооружены, помимо винтовок, автоматами Федорова.

Кстати, именно автомат Федорова упоминается в повести Михаила Булгакова «Роковые яйца». Там оперативник ОГПУ Полайтис имел «обыкновенный 25-зарядный пулемет» – термин «автомат» тогда еще широко не использовался. Название «автомат» применительно к этому образцу оружия появилось с лёгкой руки начальника полигона, где испытывался «автомат Федорова», полковника Н.М. Филатова.

Но почему же в СССР массовое производство автоматов не наладили перед нападением Германии? Ведь у нас же был свой автомат раньше, чем у немцев? Нарком вооружений Л. Ванников в «Записках наркома» отмечал, что автомат Федорова лежал на столе у Сталина, когда у него в кабинете оружейники устроили выставку стрелкового оружия. Вождь брал его в руки и несколько раз прилаживал к плечу. А когда обратился к Ванникову с вопросом о налаживании его производства, то тот ответил: «Ну, невозможно нам, товарищ Сталин, наладить выпуск боеприпаса к этому автомату! Придется остановить целую линию на патронном заводе».Значит, все дело в японском патроне? Вряд ли.

Наладить производство патронов, конечно, не представляло большого труда. Похоже, все-таки дело в том, что военачальники того времени не могли по достоинству оценить необходимость для армии автоматов, пока не началась война.

А Сталин принимал решения, основываясь на том, что ему говорили специалисты. И в начале 30-х автомат Федорова был снят с вооружения.

Родом из Питера

Будущий изобретатель автомата родился 15 мая 1874 года в Петербурге в семье смотрителя здания Императорского училища правоведения. Окончив гимназию, поступил в Михайловское артиллерийское училище, а потом в течение двух лет служил командиром взвода в Первой гвардейской артиллерийской бригаде.

В 1897 году поступил в Михайловскую артиллерийскую академию. Проходил производственную практику на Сестрорецком оружейном заводе, где познакомился с начальником завода, известным конструктором стрелкового оружия, в частности, знаменитой трёхлинейной винтовки образца 1891 года, Сергеем Мосиным. По окончании академии в 1900 году был назначен в артиллерийский комитет Главного артиллерийского управления на должность докладчика оружейного отдела.

В 1906 году Федоров спроектировал свою первую автоматическую винтовку на базе трехлинейной винтовки Мосина. Выбрана именно она была не случайно. К тому времени в России имелось свыше четырех миллионов винтовок Мосина. Их переделка в автоматические показалась более перспективной, чем создание совершенно новой конструкции. Представленный в 1906 году в Артиллерийский комитет проект этой винтовки получил одобрение, но дальнейшая работа над ее конструкцией обнаружила все же бесперспективность переделки.

В 1911-1913 годах Федоров сконструировал автоматические винтовки под штатный патрон калибра 7,62 мм и под 6,5 мм патрон собственной конструкции, предвосхитив тем самым идею использования промежуточного патрона для автоматического оружия. В 1913 году Сестрорецкому заводу были заказаны 150 винтовок калибра 7,62 мм и 20 калибра 6,5 мм, однако с началом Первой мировой войны работы были прекращены.

В 1916 году Федоров переделал автоматические винтовки калибра 7,62 и 6,5 мм для ведения непрерывной стрельбы. Винтовка калибра 6,5 мм с измененным спусковым механизмом и приставным магазином емкостью 25 патронов получила название «ружье-пулемет», поскольку слова «автомат» тогда в применении к такому оружия еще не использовалось. Это ружье-пулемет и получило впоследствии название «Автомат Федорова».

Рота царских автоматчиков

В июле-сентябре 1916 года 50 автоматических винтовок и 8 автоматов Федорова прошли войсковые испытания в Ораниенбауме. Рота 189-го Измаильского пехотного полка провела стрельбы на полигоне и в тире, после чего 1 декабря 1916 года была отправлена из Ораниенбаума на Румынский фронт.

В сентябре 1916 года Главное артиллерийское управление разместило заказ Сестрорецкому заводу на изготовление 25 тысяч автоматов системы Федорова, но в дальнейшем из-за трудностей военного времени заказ вначале был уменьшен до 9 тысяч, а позднее и вовсе снят.

Высшее начальство уже тогда скептически относилось к его работам. Сам Николай II, случайно оказавшись на лекции в Михайловском артиллерийском училище, назвал автомат оружием неперспективным.

Однако, учитывая выдающиеся достижения Федорова в деле проектирования и создания автоматического оружия, в 1916 году ему было присвоено звание генерал-майора.

Когда грянула революция и многие выдающиеся конструкторы, как например, Игорь Сикорский, бежали из России, Федоров остался. Он надеялся, что как специалист он будет полезен на Родине.

В январе 1918 года Федоров был направлен главным инженером на Ковровский пулеметный завод для организации производства автоматического оружия. До этого его автомат производился на Сестрорецком оружейном заводе под Петроградом, где был построен специальный цех. Но в начале 20-х годов эта территория стала, по сути, прифронтовой зоной, и нахождение там военных предприятий было уже невозможным.

Под подозрением

В тяжелейших условиях Федоров сумел наладить разработку и производство новых видов автоматического оружия. Но какими бы ни были его успехи и достижения, над бывшим царским генералом в СССР постоянно висела тень подозрений. 10 июля 1919 года на Ковровском заводе вспыхнул пожар, пострадала часть станков и помещений. Владимир Григорьевич был арестован по подозрению в умышленном поджоге.Однако практически сразу освобожден, во многом благодаря своему ученику и верному другу Василию Дегтяреву. Но в июле 1921 года заводское правление распустили, Федоров был отстранен от должности и назначен главным консультантом завода.

До 1925 года конструктор упорно боролся за принятие на вооружение своих разработок. Федорова тогда поддерживал нарком по военным и морским делам Михаил Фрунзе, который неоднократно вызывал его и Дегтярева в Москву по вопросам создания нового вооружения.

Но после загадочной смерти Фрунзе в 1925 году к сменившему его Ворошилову уже стал вызываться только один Дегтярев, хотя Федоров оставался руководителем всех работ. Бывшему слесарю Ворошилову, конечно, ближе был слесарь, а не бывший царский генерал, против присутствия в Красной Армии которых Ворошилов всегда яростно выступал. Да и вообще, Федоров, образованнейший и интеллигентный человек, любивший даже в обычный рабочий день надеть белоснежную сорочку и галстук-бабочку, был чужим для советского общества того времени.

В 1928 году автомат Федорова вообще сняли с вооружения, а в 1931 году его конструктора отозвали в Москву. Никакой штатной должности он там не получил. Поселился на окраине города, где сейчас метро «Сокол», и привлекался к работам лишь на общественных началах в качестве консультанта. В таких условиях выдающемуся конструктору оставалось лишь одно – заниматься историей создания огнестрельного оружия в России.

Владимир Григорьевич – автор первого теоретического труда «Автоматическое оружие» с приложением «Атласа чертежей к автоматическому оружию», долгое время остававшимся единственным исследованием в этой области. Вышла его книга «К вопросу о дате появления артиллерии на Руси». Кроме того, Федоров написал две книги о «Слове о полку Игореве», в которых он анализирует содержание произведения с военной точки зрения.

Перед Второй мировой войной Федоров выдвинул целый ряд предложений по повышению обороноспособности государства, но ни одно из них, увы, не было принято.

Главное артиллерийское управление, возглавлявшееся маршалом Куликом, упорно выступало против автоматов, противотанковых ружей, пушек семьдесят шестого калибра, которые в будущей войне сыграют важнейшую роль.


«В таких условиях легче отыскать истоки древней реки Каялы, нежели обнаружить смысл в мозгах наших головотяпов», – с досадой говорил Федоров.

Выдающийся изобретатель вышел в отставку в 1953 году. Умер он в 1966-м, в Москве. Хотя в столице памятника ему до сих пор нет, зато в Петербурге одна из улиц в центре города носит название «Улица оружейника Федорова».

Источник


МОНАРХИЯ В РОССИИ НИКОГДА НЕ ПРИЖИВЁТСЯ...

Очевидно, что Прудникова гораздо ближе к истине. Но посмотреть ролик целиком точно имеет смысл. В нём хорошо раскрыты истоки и задачи насаждаемого сегодня в России царебожия.

***


Роде мне друг, но истина дороже (Прудникова, Роде)

В эфире «Авроры» ленинградский историк Елена Прудникова и шеф-редактор нашего агентства Дмитрий Роде представят две версии событий июля 1918 года в Екатеринбурге. Так был или нет расстрел «гражданина Романова» и его семьи?



СССР: 1991-Й, ПОСЛЕДНИЙ…

Краху советской державы активно помогали изнутри. Заметки очевидца

Работая в системе Госплана СССР с 1983 г. до октября 1991-го включительно, трудно было не поражаться тому, насколько быстрым был процесс парализации системы планирования и управления экономикой и в целом страной в 1990-м, и особенно в 1991 году. Причем уже в начале 1991-го, пока ещё союзные, республики организовали обструкцию центральных союзных ведомств. И все это – при попустительстве профильных правоохранительных органов, функции которых уже к началу 1991 года были тоже парализованы.

Так, представители госпланов союзных республик, как по команде, в январе-апреле 1991-го были отозваны из Госплана и других союзных ведомств. А с января 1991 г. из союзных республик перестала поступать социально-экономическая информация в центральные ведомства. На запросы Госплана в «братских» столицах не реагировали или, в лучшем случае, отвечали отписками: дескать, не успеваем, вскоре данные направим и т.п.

А в апреле-мае 1991 г. перестала поступать в общесоюзные фонды продукция из «братских» республик. Вскоре к аналогичным мерам приступили в автономных республиках. Скорее всего, была чья-то команда, чтобы такими действиями ускорить экономическое разрушение страны…

[Читать полностью...]Странной, мягко говоря, была позиция советских МВД и КГБ: никакой реакции с их стороны на обращения центральных ведомств по упомянутым вопросам. И периодические отписки: дескать, разбираемся, сообщим о принятых решениях. Коих так и не последовало.

Проведенный в системах Госплана–Госснаба СССР в январе-марте 1991-го анализ отчетности о реальном выполнении планов последней 12-й (1986–1990) и предыдущих двух пятилеток показал, что, во-первых, эти планы абсолютно не выполнены. А во-вторых, отчетность по двум предыдущим пятилеткам оказалась «липовой», самое меньшее, на треть. Причем по республикам Закавказья уровень «липовой» отчетности по тем пятилеткам превышал 50%, по республикам Прибалтики — более 60%, Украины — до 50%, по республикам Средней Азии — до 60%, по другим республикам (Белоруссия, Молдавия) — около 40%. Но по РСФСР эта планка была примерно в 30% («Динамика выполнения плановых показателей по союзным республикам», Коллегия Госснаба СССР, ДСП, 1991 г.)

Кроме того, по данным Госкомстата СССР (1990–91 гг.), в суммарной рублёвой стоимости общесоюзного потребления товаров и услуг в стране, включая импортные товары (в тогдаших среднегодовых ценах), фактическая доля РСФСР на протяжении 3-х истекших десятилетий составляла немногим больше 20% (иногда — около 25%). Хотя именно РСФСР обеспечивала не меньше 45% совокупного советского ВВП. Зато доля, например, республик Прибалтики (в целом) в общесоюзном «потребительском» реестре превышала 20%, Закавказья — около 25%, Украины и Средней Азии (в целом) – не меньше 35%.

Словом, пыталась как-то замедлить распад экономического комплекса СССР только Россия. К тому же именно РСФСР десятилетиями была донором весьма быстрого социально-экономического развития «братских» республик. Как и столь же «братских» стран Восточной Европы.

Более того: как выяснилось в Госплане и Госснабе СССР весной 1991-го, профильные контролирующие органы Центра предпочитали с конца 70-х не проверять отчёты о выполнении пятилетних планов, поступающие из союзных республик!

Этот процесс возник и развивался по мере ослабления партийно-государственного управления страной, особенно «окраинными» республиками, вскоре после 1953 года. Ведь официальная дискредитация сталинского периода в 1956-м и в последующие годы, стала психологической подпоркой для послесталинской партгосноменклатуры, уверовавшей, и небезосновательно, в безнаказанность за очковтирательство.

А для «спокойствия» этой номенклатуры и по её требованию общесоюзное министерство государственного контроля было упразднено 23 августа 1957 года. Навсегда...

Вот, к примеру, рассекреченный в 2015 г. доклад первого заместителя генпрокурора СССР А.Н. Мишутина 10 октября 1962 г. в ЦК КПСС: «…По имеющимся в Прокуратуре СССР данным, в 1962 году в целом ряде колхозов, совхозов, строительных организаций и промышленных предприятий Украинской, Белорусской, Молдавской, Киргизской, Туркменской, Азербайджанской, Литовской, Латвийской, Эстонской, Армянской союзных республик, Калининской, Калининградской, Свердловской, Кировской, Тюменской, Читинской, Новосибирской, некоторых других областей и автономных образований РСФСР имеют место многочисленные факты приписок, очковтирательства, обмана государства. Значительная часть продукции и услуг не значится в официальных отчётностях.

... В частности, отделения Госбанка Эстонской ССР при выявлении приписок к фактическому объему работ/продукции, как правило, не ставят вопрос о привлечении виновных лиц к ответственности. Что имеет место в отделениях Госбанка и в большинстве других союзных республик. ... Факты приписок, очковтирательства и обмана государства, в том числе посредством взяточничества, не прекращаются» (см. «Коммерсантъ Власть», N 31, 17.08.2015).

Эти тренды нарастали, как рассказывал мне в 1987 г. академик-экономист Т.С. Хачатуров (1906–1989), еще и потому, что примерно с 1960-х, но особенно с середины 1970-х высшее руководство страны хотело видеть сугубо благостную картину в экономике, межнациональных, межреспубликанских взаимоотношениях. Естественно, что под такой курс подлаживались местные власти, руководство предприятий, номенклатурные органы.

Для самосохранения все они «сплотились» в круговую поруку, направляя «желаемую» информацию в вышестоящие инстанции. Потому большинство предложений экономических НИИ, экспертного сообщества в сфере невоенной экономики и, тем более, по сглаживанию межреспубликанских противоречий противоречили «благожелательным картинкам».

«Соответственно они, — по словам Т. Хачатурова, — не доходили наверх, либо не получали отклика из руководящих структур».

Очевидно, что все упомянутые и смежные тенденции комплексно добивали страну и без «перестроечных новаций», лишь ускорявших её разрушение. А в таких условиях мартовский 1991 г. референдум о сохранении Союза ССР был, на мой взгляд, пропагандистским прикрытием курса на ускоренный развал СССР…

И ведь что еще интересно: уже в середине 1990-го власть официально — выступлением тогдашнего председателя Совета министров СССР Н. Рыжкова 25 мая 1990 г. на сессии Верховного Совета СССР — объявила курс на так называемую регулируемую государством рыночную экономику (РГРЭ), ни словом не вспоминая о 12-й пятилетке (1985–1990), утвержденной XXVII съездом КПСС в 1986 г. (подробнее о постановлении об РГРЭ см. здесь).

А что же тогда с ежесуточными рекордами во всех отраслях экономики, с досрочными перевыполнениями пятилетних планов, о чём ежечасно вещали советские СМИ десятки лет, в том числе все 80-е?

Значит, или всё, или, по крайней мере, почти все это — было фикцией, лживой отчётностью, показухой, и на это — скорее всего, намеренно — закрывали глаза в вышестоящих инстанциях. Иначе советская экономика, да и вся страна не могли бы оказаться в агонии лишь за считанные годы!

Но разрушали не только СССР: 28 июня 1991 г. в Будапеште представили правительств Болгарии, Венгрии, Вьетнама, Кубы, Монголии, Польши, Румынии, распадающихся СССР и Чехословакии договорились распустить СЭВ. Возражали Монголия, Вьетнам, и особенно активно Куба. Но другие страны — их было большинство — уже объявили о «завершении» социализма; советская же сторона была среди инициаторов роспуска этой организации, сформированной еще в 1949–50-м годах.

В середине июля 1991 г. я с некоторыми коллегами по Госплану СССР был на неофициальном — заключительном совещании Исполкома СЭВ в Москве (автор периодически работал в СЭВе в 1984–91 гг.).

Нужно было видеть, как, с трудом сдерживая слёзы, представители уже бывших соцстран и уже отправленные там в отставку обсуждали последствия происходящего почти во всех соцстранах и роспуска СЭВа.

В преобладающем большинстве, подчеркну, то были высокопрофессиональные работники с феноменальными знаниями об очень многих предприятиях своих стран и стран-партнеров по СЭВу, о трендах в мировой экономике. И были они подлинными интернационалистами.

После этого совещания никто никуда не спешил, о многом хотелось еще поговорить… О том, например, насколько прозорливы были КНР и КНДР еще в начале 60-х, когда, в связи с их несогласием с хрущевской и дальнейшей идеологической и экономической политикой СССР, отказались вступить в СЭВ. По той же причине СЭВ с 1962 г. покинула Албания. А социалистический (с 1975-го) и дружественный СССР Лаос «предусмотрительно» воздержался вступить в эту структуру, учитывая причины неучастия в СЭВе Пекина, Пхеньяна и Тираны.

Однако апофеозом разрушения была срежиссированная сверху провокация в виде небезызвестного ГКЧП. Приказавшего, с одной стороны, всем союзным ведомствам приостановить работу до особого распоряжения. А с другой — запретившего выступления в поддержку этого комитета.

А с провалом ГКЧП началась «охота на ведьм» и в распадающемся Госплане СССР. Помнится, в госплановском Институте комплексных транспортных проблем СССР быстро создали «комиссию»: кто, что говорил и делал в дни ГКЧП. С обличительными собраниями и заверениями в «приверженности демократии».

Причем организовывали это местные парткомитеты, куда сразу же были включены местные «проельцинские ультра». Директор ИКТП, доктор экономических наук, человек высокой эрудиции и культуры Вячеслав Иванович Арсенов – мой соавтор по ряду публикаций в СМИ (напр. В. Арсенов, А. Чичкин, «Трансазиатская магистраль — путь к интеграции в Азии», «Проблемы Дальнего Востока», М., 1991, N4) – был обвинён в «противодействии демократии, суверенитету России, потворствовании ГКЧП». Но поддержка В.И. Арсенова большей частью коллектива предотвратила фабрикацию дела о его политической «неблагонадежности».

Во внешнем же аспекте характерно то, что уже 19 августа 1991 г. – в день объявления о ГКЧП – министры иностранных дел стран Европейского союза решили заморозить программы (с 1988 г.) помощи ЕС Советскому Союзу на общую сумму в 945 млн долл.

Зато уже 20 августа – тогда еще не был распущен ГКЧП — российского президента Б. Ельцина беспрепятственно посетили представители посольств США и Германии, выразив ему официальную поддержку. Но для ускорения развала СССР ту программу помощи ЕС так и не восстановил...

В этой связи, хотел бы отметить, что ряд подробностей «доверительных» переговоров Горбачева с Дж.Бушем на Мальте (2–3 декабря 1989 г.), где, скорее всего, были обсуждены дальнейшие события в Восточной Европе и СССР, – стали известны разведке тогдашней Ливии (расположенной, как известно, невдалеке от Мальты).

О чем сообщили нам, небольшой группе советских журналистов, представители ливийского посольства в Москве.

По ряду данных, той же информацией обладали и в сталинистской (тогда) Албании, где некоторые подробности такой информации были опубликованы, хотя не массовым тиражом...

Тем временем в Госплан и некоторые другие советские ведомства поступали зарубежные комментарии, оценивающие ГКЧП как провокационный спектакль. Естественно, что в разрушаемом СССР такие комментарии не публиковались легальной прессой. Приведем некоторые из них.

Скажем, Казимеж Мияль (1910 – 2010), один из руководителей Польши в 1947–55 гг., основатель и руководитель полулегальной Коммунистической партии Польши в 1965–96 гг., восстановленной с 2002 года:

«Создание ГКЧП было хитроумным ходом для ускорения распада СССР и КПСС. Хотя немногие участники ГКЧП были посвящены в эту комбинацию, организованную проамериканским руководством КГБ. Подтверждает это уже тот факт, что ГКЧП запретил коммунистическим организациям и промышленным предприятиям демонстрации в поддержку ГКЧП. Хотя антисоветские манифестации были тогда почти по всей стране.

Эрозия советского руководства с внедрением туда западной агентуры, начатые во времена Хрущева, привели вскоре к её смычке с руководителями-перевёртышами. Все они ждали своего часа, и с устранением К. Черненко этот час настал.

А нараставший кризис в стране деморализовал рядовых коммунистов и большинство населения. Тем более что тех и других деморализовали антисталинская истерия в СССР и провальная хрущевская программа КПСС о создании коммунизма к 1980 году.

Потому они не стали защищать СССР».

Хосе Мария Сисон (род. в 1939 г.), доктор права и исторических наук, основатель-руководитель (с 1968 г.) полулегальной Коммунистической партии Филиппин:

«Ревизионистское предательство и капиталистическая реставрация в СССР и почти во всех других социалистических странах начались вскоре после устранения Сталина. Эпилогом стал приход к власти предателей социализма. Они, чтобы побыстрее устранить СССР с КПСС, учредили некий ГКЧП, заранее обреченный на разгром. Не позже 1987 года можно было предотвратить крах СССР и КПСС. На что оппоненты Горбачева не решились, опасаясь потерять свои номенклатурные подачки».

Вилли Дикхут (1904–1992), основатель-руководитель (1973–1992) легальной Коммунистической партии Германии; экономист, автор 6-томного исследования «Реставрация капитализма в СССР» – издано в ФРГ, КНР, Албании, Румынии, КНДР в 1972–89 гг., в РФ в 2004 г.:

«Опошление сталинского периода обозначало пролог долговременной линии на разрушение СССР и КПСС. А завершила эту линию комбинация с созданием ГКЧП, чтобы более публично обесчестить КПСС и СССР. Что удалось в полной мере».

Муаммар Каддафи, глава Ливии в 1969–2011 гг.:

«Создание ГКЧП – долгожданный шаг в правильном, стратегическом направлении, чтобы сохранить СССР. Надеюсь, этот шаг не запоздалый».

Саддам Хусейн, глава Ирака в 1979–2002 гг.:

«Создание ГКЧП и его решительные действия позволят восстановить державный статус СССР, чтобы остановить всё более наглую экспанцию США».

По данным отдела международной информации ЦК КПСС (этот отдел был упразднен 27 августа 1991 г.), также поддержали создание ГКЧП или одобрительно об этом высказывались руководящие политические деятели (или их представители) КНДР, Кубы, Зимбабве, самопровозглашенной (в 1976 г.) Западносахарской республики, руководство бывших (до 1991 г.) социалистических Албании и Эфиопии.

Характерно также мнение бывшего главы Верховного Совета СССР (в 1990–91 гг.) Анатолия Лукьянова:

«ГКЧП — это отчаянная, но плохо организованная попытка группы руководителей спасти СССР; это попытка людей, веривших, что их поддержит президент Горбачев. А 8 декабря 1991 года главы трех республик в Беловежской Пуще, ликвидируют союзное государство: вот это настоящий переворот. Такова реальность именно августовско-декабрьского переворота».

(«Зарубежные оценки событий в период ГКЧП», Международный отдел ЦК КПСС, ДСП, М., 25.08.1991).

Впрочем, заявление 25 декабря 1991 г. тогдашнего президента США Дж. Буша в связи с упразднением СССР было сразу растиражировано уже в бывшем СССР:

«...Соединенные Штаты приветствуют исторический выбор в пользу свободы, сделанный новыми государствами Содружества-СНГ. Несмотря на потенциальную возможность нестабильности и хаоса, эти события явно отвечают нашим интересам» («Известия» за 26 декабря 1991 г.).


Характерно, что опровержения всех этих оценок не было, нет, и едва ли произойдет...

Источник

ОТКРЫТЫЙ ЗАГОВОР ЖАКА АТТАЛИ ПРЕТВОРЯЕТСЯ В ЖИЗНЬ

«Новая форма тоталитарного общества создаётся с помощью медицины»

"Человека легко запутать фактами, но, если он понимает тенденции, его уже не обманешь."(Аллен Даллес)

«Пандемия», о которой заговорили весной 2020 года, не есть что-то стихийное. Это заранее спланированная операция, преследующая цель всемирной перестройки в интересах «глобальной элиты» («мировой закулисы», «глубинного государства»). Фактов на сей счёт предостаточно. Уклончивое предположение главы ВОЗ 11 марта 2020 г. о возможной «пандемии» и то, что за этим последовало, может вызывать разные ассоциации; в том числе с поджогом Рейхстага 27 февраля 1933 года, после чего Германия ввела режим жёсткого ограничения свобод и дала старт подготовке к развязыванию Второй мировой войны.

[Читать полностью...]Возможна и более забавная ассоциация, взятая из романа «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова. Там была сожжена «Воронья слободка» – двухэтажный дом в черноморском переулке. «Воронья слободка» сгорела не случайно, так было задумано. Жители дома застраховали жильё и имущество от пожара, а затем с нетерпением ожидали наступления «страхового случая» – пожара. В этой истории важна фигура бывшего камергера Митрича: ему первому пришла в голову идея застраховать имущество. А далее сработало стадное чувство: все обитатели слободки последовали примеру бывшего камергера. Митрич и его соседи своими ожиданиями друг с другом не делились, но понимали друг друга без слов. «Воронья слободка» была обречена и в результате поджога, совершённого дворником, сгорела. Социологи называют такие случаи самосбывающимся прогнозом.

«Пандемию» и всемирный локдаун можно сравнить с пожаром глобального масштаба. Многие гадают, кто осуществил «поджог». Кто этот дворник? А меня, признаться, больше интересует другое: кто в этой истории изображал бывшего камергера Митрича?

И вот моя версия: «Митричем» был Жак Аттали. Это французский экономист, писатель и политический деятель. Родился в 1943 году в Алжире. В 1956 г. семья Жака перебралась в Париж. Приобрёл известность в 1981 году, когда стал советником президента Франсуа Миттерана. В апреле 1991 года занял пост первого главы Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Аттали – один из фигурантов по делу о незаконной продаже оружия Анголе («Анголагейт»). Масон; по некоторым данным, иллюминат.

Большому влиянию Аттали подвергся президент Франции Эмманюэль Макрон. В деятельности Макрона, писал Фонд стратегической культуры в 2017 году, заметен «отчётливый след влияния… члена Бильдербергского клуба и фанатичного идеолога глобализации Жака Аттали, при котором Эмманюэль Макрон состоял около года (2007-2008) в роли заместители докладчика в Комиссии по улучшению французского экономического роста. Философия Аттали, выходца из среды алжирских евреев-сефардов, сводится к тому, что всемогущество денег – самый справедливый общественный порядок, а рождаемое глобализацией племя «всемирных кочевников» должно быть решительно отсечено от их национальных корней» (выделено нами. – Ред.).

Аттали умеет увлечь витиеватыми, не лишёнными остроумия размышлениями, демонстрируя большую эрудицию; при внешней неказистости он способен оказывать на аудиторию гипнотическое влияние.

Чем-то Аттали напоминает не только «Митрича», но и Герберта Уэллса – человека, который принадлежал к британской интеллектуальной элите и был озабочен перестройкой несовершенного мира в интересах англосаксонской элиты. Свои идеи о том, каким должен быть «совершенный» мир и как к нему двигаться, он излагал публично. Ярким примером этой озабоченности является работа Уэллса «Открытый заговор» (первое издание – 1928 год). Вот и Жак Аттали, будучи масоном высокого градуса, публично рассуждает о несовершенствах мира XXI века и объясняет, как его следует менять. Эти суждения Аттали тоже можно назвать открытым заговором.

Ещё в 1979 году малоизвестный широкой публике Жак Аттали, выступая по французскому телевидению, изложил свою концепцию «диктатуры здоровья»: «Мы установим абсолютную форму диктатуры, при которой каждый пожелает добровольно («свободно») соответствовать установленным нормам. Надо, чтобы каждый добровольно («свободно») принял свой статус раба… Эта новая форма тоталитарного общества создаётся с помощью медицины (выделено нами. – Ред.), принятых понятий добра и зла, отношения к смерти».

Уже тогда Аттали предложил ввести специальные «паспорта здоровья» для контроля над людьми. Эксперты общественной организации United World International в обзоре World-wide Fascism on the horizon? Globalist plans for 2021 (Мировой фашизм на горизонте? Глобалистские планы на 2021 год), обсуждая перспективы появления в мире в текущем году такого документа, как «паспорт иммунитета» (immunity passport), отмечают: впервые идею введения такого документа высказал Жак Аттали.

Ещё громче прозвучало заявление, сделанное Аттали почти 12 лет назад в его колонке в L'Express. Напомню, на фоне каких мировых событий это произошло: мировой финансовый кризис плюс эпидемия «свиного гриппа», захватившая многие страны. 5 марта 2009 года Аттали писал: «История учит нас, что человечество существенно развивается только тогда, когда оно действительно боится: тогда оно начинает создавать защитные механизмы…» Аттали сетовал на то, что государственные деятели и политики упустили прекрасную возможность начать всемирную перестройку, которую давали глобальный финансовый кризис и свиной грипп (к моменту публикации пик того и другого был пройден). Теперь, отмечал Аттали, надо ждать следующего кризиса и следующей эпидемии.

«Великая пандемия гораздо более успешно, чем любая гуманитарная или экологическая проповедь убедит людей в необходимости альтруизма…», – уговаривал Аттали. Под «альтруизмом» понималась готовность людей идти на жертвы и самоограничения «в интересах человечества». Аттали призывал «извлекать уроки, чтобы до следующего неизбежного события мы создали механизмы предотвращения и контроля, а также логистические механизмы справедливого распределения лекарств и вакцин. Для этого нам придется создать глобальную полицию, глобальное хранилище [вероятно, централизованный запас медикаментов и вакцин. – В.К.] и, следовательно, глобальное налогообложение».

Для чего? Очень просто: «Тогда нам гораздо быстрее удалось бы заложить фундамент настоящего мирового правительства».

Это было 12 лет назад. И вот идеи закоренелого глобалиста, идеологически близкого Клаусу Швабу, начинают претворяться в жизнь.


В 2020 г. Аттали дал ряд интервью, из которых видно, что он очень удовлетворён происходящим («пандемия», планетарный локдаун, публикация плана «великой перестройки»). Аттали надеется, что процесс будет доведен до логического конца – до создания открыто действующего мирового правительства. Об этом – в заключительной статье.

Источник