Tags: золотой генофонд

ФОНАРЩИК ВСЕРОССИЙСКОГО МАСШТАБА

«Сознание неправды денег в русской душе невытравимо», — скажет Марина Цветаева. Христианская «тихая милостыня» и милосердие испокон веков были на Руси основой основ народной жизни. Поделиться тем, что имеешь, с нуждающимся, будь то нищий, странник или просто человек, оказавшийся на каком-то этапе своей жизни в затруднительном положении, не выставляя при этом счетов за свою доброту, было столь естественно, что иностранцы, отмечая эту «странность» в поведении нашего народа, возвели ее чуть ли не на мистический уровень, сделав одной из составляющих «загадочной русской души». Нестяжание как нельзя лучше отражает суть жизнь и деятельности Фёдора Васильевича Чижова (1811–1877) – учёного-математика, славянофильского публициста и издателя, предпринимателя, промышленника, жертвователя, благотворителя и дарителя.

Он родился 27 февраля (11 марта по н.ст.) 1811 г.в Костроме, в семье выходца из духовного сословия, учителя местной гимназии Василия Васильевича Чижова. Мать, дочь обедневшего дворянина Ульяна Дмитриевна (в девичестве Иванова), получила воспитание в доме своих дальних родственников графов Толстых. Когда Фёдору Васильевичу исполнилось 12 лет, его отец за многолетнюю службу на поприще народного просвещения был произведён в коллежские асессоры, и получил право на потомственное дворянство. Подросток вслед за отцом переехал в Санкт-Петербург и продолжил образование на казённый кошт в Третьей гимназии, а затем на физико-математическом факультете Петербургского университета.

[Читать полностью...]Оставленный при своей альма-матер как один из лучших учеников, он на свою первую лекцию явился в студенческой тужурке – денег на покупку мундира у него не было. Выручили коллеги: устроили складчину и приобрели форменную одежду. Чижов помнил об этом всю свою жизнь.

В 25 лет он успешно защитил диссертацию, написанную под руководством выдающегося русского математика академика М.В. Остроградского и получил звание магистра философии по отделу физико-математических наук.

Фёдор Васильевич был человеком увлекающимся и, кроме математики, занялся гуманитарными науками. Уехал в Европу изучать историю искусств «как один из прямых путей изучения истории человечества».

В Риме Чижов подружился с Н.В. Гоголем и с художником А.А. Ивановым, который в то время писал картину «Явление Христа народу». Иванову было не на что жить, судьба великого полотна висела на волоске. Чижов нашёл средства среди ближайших друзей славянофильского круга, а также вынужден был обратиться к находившему в Италии наследнику Российского престола, будущему императору Александру II, и картина была окончена.

Оказавшись в австрийских владениях бывшей Венецианской республики, Чижов спас православную церковь в Перое, оказавшуюся из-за разорительной политики властей на грани закрытия. В ней почти не было богослужебной утвари. Петербургский профессор организовал нелегальную доставку из России икон, облачений и книг на три тысячи рублей, лично перевёз всё это по Адриатическому морю и лишь чудом избежал ареста.

История с нелегальной доставкой церковной утвари послужила поводом для одного из первых в целой серии доносов на Чижова австрийского правительства и агентов Третьего отделения. Официальный Петербург, добившись к этому времени преобладающего влияния в Константинополе и чрезвычайно выгодного для себя русско-турецкого союза, был заинтересован в сохранении статус-кво на Балканах.

При возвращении в Россию в мае 1847 года Чижов, которому московские славянофилы поручили издание журнала «Русский вестник», был арестован на границе по подозрению в причастности к раскрытому накануне тайному «Славянскому обществу святых Кирилла и Мефодия», ставившему целью создание конфедеративного союза всех славян на демократических началах наподобие Северо-Американских Штатов.

После двухнедельных допросов в петербургском Третьем отделении Чижов был выслан в Малороссию под секретное наблюдение, без права проживания в обеих столицах и с предписанием в случае продолжения литературных занятий представлять свои произведения вместо обыкновенной цензурына предварительное рассмотрение шефа жандармов Л.В. Дубельта.

Оказавшись в ссылке, Чижов в поисках дела, которое могло бы увлечь, а кроме того, cтать для него, лишенного средств к существованию, источником дохода, взял в аренду у Министерства государственных имуществ 60 десятин шелковичных плантаций (4 тысячи старых, запущенных деревьев) на хуторе Триполье, в 50 верстах от Киева. Они в течение многих десятилетий не приносили казне никакого дохода, и потому были отданы Чижову в бесплатное 24-летнее пользование. Он трудился на отведенных ему землях рядовым работником и уже вскоре с дозволения правительства отправился в Москву для продажи собственноручно выработанного им первого пуда шелка. «Шовковый пан», как стали называть Чижова крестьяне близлежащих селений, которым он раздавал бесплатно тутовые деревья и личинки гусениц-шелкопрядов, чтобы приохотить их к новой, прибыльной отрасли хозяйственной деятельности.Он открыл у себя практическую школу для мальчиков, передавая им свой опыт, написал и в 1853 году издал в Петербурге «Письма о шелководстве», а через семнадцать лет переиздал их в Москве с обширными дополнениями. В этой книге, удостоенной Московским обществом сельского хозяйства медалью, Фёдор Васильевич знакомил читателей с шелководством и его историей и на примере собственной деятельности доказывал прибыльность пропагандируемого им занятия.

Смерть императора Николая I пробудила надежды на изменения российской политической и общественно-экономической системы. Получив разрешение жить в столицах, Чижов привёл в порядок дела в своем шелководческом хозяйстве, которое оставил на специально нанятого управляющего, и с середины 1857 года смог окончательно переселиться в Москву, так как был убеждён, что «Москва — сердце России», тогда как «Киев — русская святыня».

«Александровская весна» открыла новый период в жизни Чижова, почти всецело посвященный торгово-промышленному развитию России.

При этом его вера «в особый строй русской души», находящий свое выражение в шедеврах изобразительного искусства, и мечты о всеславянстве трансформировались в осознание необходимости «черновой, поденной работы» во славу русского экономического процветания.

Именно в Москве, в годы правления императора Александра II, расцвёл незаурядный организаторский талант Фёдора Васильевича.

Чижов стал редактором-издателем первого в России специализированного ежемесячного иллюстрированного журнала для предпринимателей «Вестник промышленности» (1858–1861) и приложения к нему — еженедельной газеты «Акционер» (1860–1863), защищал интересы национального капитала, был сторонником промышленного развития России на основе внутренних сил государства — собственных средств русского купечества и труда отечественных инженеров и рабочих с применением передовых технологий.В 1850–1870-е годыон был инициатором строительства и впоследствии председателем правления акционерного Общества Московско-Ярославской железной дороги (впоследствии он продлил её до Вологды), членом правления Общества Московско-Саратовской железной дороги, а также председателем правления Общества Московско-Курской железной дороги,которую группа московских промышленников смогла выкупить у правительства с помощью хитроумной финансовой комбинации, не допустив её передачи в руки иностранных компаний. Кроме того, Ф.В. Чижов стал учредителем Общества Донецкой каменноугольной железной дороги. Возглавляемые им железнодорожные правления в числе первых обеспечили прозрачность отчетности перед акционерами, продемонстрировали бережливость в расходах и экономическую эффективность без широкого привлечения иностранных подрядчиков.

Денежные затруднения купечества при составлении складочного капитала для строительства и приобретения у казны железных дорог настоятельно требовали развития внутренней кредитной системы. В конце 1866 года при активном участии Чижова был открыт Московский купеческий банк.Он стал самым крупным акционерным банком в Москве и вторым по величине в России, оставаясь таковым вплоть до начала XX века. Учредители организовали Московский купеческий банк не как акционерное общество, а как товарищество на паях (похожее происходило с текстильными предприятиями). Председателем правления банка единогласно был избран Чижов.

В 1869 году «в помощь бедному и слабокредитному торгующему люду» под непосредственным руководством Чижова было образовано Московское купеческое общество взаимного кредита — на иных началах, чем обычные кредитные учреждения: хозяевами предприятия являлись не кредиторы, а сами заемщики; только члены общества имели право на получение ссуды и только их векселя учитывались; между собой члены общества были связаны круговой порукой (каждый считался ответственным за долги общества перед третьими лицами в размере открытого ему кредита). И в этом новом коммерческом учреждении подавляющим большинством голосов Чижов был тоже избран председателем.

Чижов считал, что в предпринимательстве «хорошо быть фонарщиком, то есть засветить дело и поддерживать горение, пока это дело не станет крепко на ноги; станет и довольно. Иначе во всяком промышленном деле через несколько лет... непременно образуется рутина, которая убийственна до крайности... У нас все любят сесть на нагретое место, а неохотники устраивать новое, – а меня калачами не корми, только дай новое, если можно – большое и трудное».

Поэтому, заложив, по словам И.С. Аксакова, «прочный фундамент частному банковскому кредиту в Москве, и, можно сказать, во всей России», Чижов передал бразды правления в обоих банках наиболее близким своим сподвижникам.

В сущности, вся жизнь Чижова прошла в делах и идеях. Личная жизнь не сложилась, да он и не помышлял о ней. Последний отрезок отпущенного ему земного срока Чижов посвятил деятельному участию в финансово-промышленном учредительстве. Он без конца организовывал, строил, благотворительствовал. Его распорядок дня был до предела загружен: утром — правление Ярославской железной дороги, в полдень — правление Курской, вечером — правление Московского купеческого банка. Кроме того, он находил время вести переговоры об образовании акционерного общества Киево-Брестской железной дороги, заниматься экономическим обоснованием и расчетами рентабельности Костромской и Киржацкой веток Ярославской железной дороги с перспективой продления их до Сибири. Им было создано Ташкентское акционерное шелкомотальное общество, написан устав сельского банка в Полтавской губернии.

Чижов планировал сооружение окружной железной дороги вокруг Москвы, так как был убежден, что для города это «будет просто благодеяние».

«Я не могу привыкнуть быть старым, — писал он в это время, испытывая неимоверный душевный подъем. — В голове беспрерывно копошатся предприятия, то промышленные, то умственные начинания…».

«Девиз мой: дело, после него — дело и после всего — дело; если есть дело, оно меня сильно радует…».

«Вообще, я от рождения сумасшедший, маньяк, всю жизнь прожил маньячествуя, переходил от одного увлечения к другому и теперь дошел до полного помешательства на промышленной деятельности…».

«Являются новые предприятия; предприниматели обращаются ко мне; полагают ли они, что я... умен и опытен, нуждаются ли они во влиянии... право, решить не умею. А между тем, действительно, за мною идут капиталисты…».

«До сих пор я уплачивал мои долги, вызванные моими предприятиями; теперь они почти все уплачены, а тратить деньги на жизнь я не умею и не вижу надобности усиливать траты на то, что никогда не составляло для меня непременной принадлежности жизни... Я работаю сильно, много получаю за работу, но никогда я не работал для того, чтобы получить больше денег: работа сделалась атмосферою моего [существования], без нее я решительно пропал бы…».

«Я совершенно такой же аскет труда, как бывали средневековые монахи, только они посвящали себя молитвам, а я труду…».

«Исповедуясь искренне, думаю, что много работает тут и самолюбие...У меня оно не могло быть удовлетворено вялою деятельностью в науке, ещё менее — пошлым чиновническим толчением воды; мне непременно давай живую работу ума, давай тревоги, заботы, волнения, иначе мне и жизнь не в жизнь!».

Авторитет Чижова в обществе в целом и среди предпринимателей в частности был велик. К его суждениям прислушивались, его мнением дорожили. О его безупречной честности ходили легенды. Имя его, стоящее во главе любого предприятия, было лучшей гарантией верности и успеха начатого дела.

Рассматривая деньги не как самоцель, а как средство к достижению цели, Чижов любил повторять: «Деньги портят человека, поэтому я отстраняю их от себя»; «не могу привыкнуть считать их своею собственностью, они требуют употребления, – этой силе нужно дело». При этом он не любил нездорового возбуждения вокруг своих бескорыстных поступков. «Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, и чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6: 1-4). Поэтому подчас те, кому Фёдор Васильевич помогал, даже не догадывались о том, кто был их спасителем.

В стремлении приблизить образование к запросам развивающейся отечественной промышленности он всемерно содействовал подготовке собственной технической интеллигенции и рабочих, содержал нескольких стипендиатов, оплачивал поездки молодых специалистов в зарубежные страны для знакомства с постановкой дел на промышленных предприятиях и железнодорожном транспорте. Он был инициатором учреждения в Москве на средства членов акционерных железнодорожных обществ Технического железнодорожного училища им. барона А.И. Дельвига, по его проекту и плану в Киеве была открыта «Коллегия Павла Галагана», в течение долгого времени остававшаяся одним из лучших учебных заведений Российской империи.

Весь свой основной капитал в акциях Курской железной дороги, составивший по их реализации в 1889 году 6 миллионов рублей, Чижов завещал на строительство и содержание пяти профессионально-технических учебных заведений и одного медицинского на своей родине, в Костромской губернии.

Последним по времени крупным торгово-промышленным начинанием Чижова было образование Товарищества Архангельско-Мурманского срочного (то есть регулярного, по графику движения) пароходства по Белому морю и Северному Ледовитому океану. Его предпринимательский интерес соединялся здесь с давним стремлением оживить северные окраины России: «Архангельск был гаванью еще во времена древних новгородцев, Вологду Иван Грозный думал назначить столицею Русского Царства,— но Петербург забыл все старые воспоминания и предания, а я их по клочкам непременно пробую возродить».

«Мне уже рисуется, — делился Чижов своими соображениями с друзьями, — как мы оживим наш Север, заведем там города на берегах Ледовитого океана, прочистим Северную Двину, будем возить туда хлеб и прочие жизненно необходимые продукты с Волги, а оттуда привозить дешевую рыбную пищу...». Тем самым осуществится наказ М.В. Ломоносова: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном».

Не успев завершить ещё многого из задуманного, Чижов скончался на 67-м году жизни за рабочим столом, сделав в этот день, 14 ноября 1877 года, последнюю запись в своём дневнике. По завещанию, которое потрясло общественность, он оставил на свои похороны всего 150 рублей, и, заботясь о славе и процветании Отечества, просил употребить на добрые дела миллионы.

Фёдор Васильевич был погребён в Москве, на кладбище Свято-Данилова монастыря, «в шести саженях» от могилы его друга Гоголя, редактором и издателем первых посмертных собраний сочинений которого он был, при этом отсылая весь доход от продажи книг сёстрам писателя.

К сожалению, в советское время ушла в небытие память о предпринимателе-патриоте Фёдоре Васильевиче Чижове: он не укладывался в прокрустово ложе «классового подхода», провозглашенного новой властью мерилом всех ценностей.

Беломраморное надгробие на могиле Чижова в форме древнего, допетровских времен, креста и плиты с высеченными датами его рождения и смерти, установленное его душеприказчиками С.И. Мамонтовым и А.В. Поленовым, не сохранилось. В 1929 году Даниловская обитель была закрыта, а на ее территории, окруженной высокими монастырскими стенами, организован приемник-распределитель для детей репрессированных родителей и несовершеннолетних правонарушителей. Кладбище при монастыре, некогда представлявшее собой настоящий заповедный уголок, «где представители славянофильства и люди, близкие им по духу, собрались в тесную семью», было уничтожено, а уникальные надгробные памятники разошлись в усекновенном виде, без крестов и иной православной символики, по соседним кладбищам. Удалось спасти только останки Языкова, Гоголя и Хомякова — в 1931 году их перенесли на кладбище Новодевичьего монастыря. А место погребения Чижова было сравнено с землей.

Еще раньше имя Чижова было сбито с фронтонов пяти промышленных училищ в Костроме и области, подаренных им России, а находившиеся в одном из училищ картины кисти С.А.Коровина, на одной из которых был изображен Чижов, работающий у наковальни, а также его прижизненный бюст, выполненный С.И.Мамонтовым, бесследно исчезли.

Но в народе великолепные здания, построенные в стиле неоклассицизма, продолжали упорно именоваться «чижовскими». В них получило специальное техническое образование не одно поколение российского юношества, ставшие действительными наследниками чижовских миллионов.

Но время всё расставило на свои места — в этом великая справедливость истории. К нам тяжело, исподволь стала возвращаться память. С 1992 года юбилейные даты, связанные с памятью Чижова, торжественно отмечаются на его родине и в столице. Имя славного земляка возвращено Костромскому химико-механическому училищу, с 1927 года носившему имя Красина, — ныне это Энергетический техникум имени Ф.В. Чижова. При техникуме вот уже более 20 лет существует замечательный музей, отражающий его историю. На здании Чижовского училища в Анфимове, недалеко от Чухломы, открыта памятная доска, рассказывающая о его основателе.

На территории возрождённого Данилова монастыря, ставшего с начала 1980-х годов резиденцией Патриарха Московского и всея Руси, в том месте, где когда-то находился разорённый некрополь, возведена часовня — в память обо всех, нашедших здесь своё последнее пристанище. А Российская государственная библиотека включила имя Чижова в список своих благотворителей и дарителей, в своё время завещавших ей свои библиотеки и похороненных на кладбище Данилова монастыря, — их имена начертаны на беломраморной доске, установленной на монастырской стене.

С 2005 года между Москвой и Сергиевым Посадом, а теперь — до города Александрова, ходит скоростная электричка повышенной комфортности «Фёдор Чижов»— в память первого председателя правления Московско-Троицкой железной дороги.

Однако история с памятником Чижову по странному стечению обстоятельств до сих пор далека от завершения. Благодарные земляки Фёдора Васильевича решили к 40-летию со дня его кончины поставить у здания Костромского городского самоуправления, на месте предназначенной на слом водонапорной башни, монументальную статую«в честь известного благотворителя и учредителя многих профессиональных учебных заведений Костромской губернии» и вокруг неё разбить сквер. Для сбора средств была объявлена всенародная подписка. Значительные суммы пожертвований поступили от губернского и уездного земств. Городская дума, со своей стороны, ассигновала на эти цели 2 тысячи рублей... К сожалению, памятник Чижову так и не был воздвигнут — запланированное в Костроме торжество пришлось на ноябрь 1917 года...

Спустя почти сто лет, к 200-летию со дня рождения Чижова, костромичи решили исправить допущенную в прошлом несправедливость и воздать должное заслугам столь значительной исторической фигуры в истории не только их города, но и всей России.

В сквере у городского железнодорожного вокзала 11 марта 2011 года в торжественной обстановке, в присутствии глав местной администрации, был заложен и освящён закладной камень с тем, чтобы в следующем году поставить на этом месте памятник Фёдору Васильевичу. Было даже названо имя скульптора, которому поручена эта почётная работа.

Но прошло уже десять лет после этого широко разрекламированного в местных СМИ события, а памятника Чижову как не было, так и нет.

О том, что мы не умеем чтить своих великих предпринимателей на примере истории с памятником Фёдору Васильевичу Чижову, говорилось несколько лет назад года в присутствии президента В.В. Путина на 10-м форуме общероссийской общественной организации «Деловая Россия», запустившем совместно с Российским историческим обществом важный проект «История российского предпринимательства».

Ныне мы отмечаем очередную памятную дату — 210 лет со дня рождения Чижова. Остается надеяться, что совместными усилиями неравнодушных к нашей истории людей в Костроме наконец-то будет установлен памятник недюжинному отечественному предпринимательскому таланту, благотворителю и патриоту Фёдору Васильевичу Чижову.

Три года назад была создана Инициативная группа по изучению и популяризации наследия Ф.В. Чижова и увековечиванию его памяти. В числе инициатив было предложено:

— восстановить крест на могиле Чижова в московском Даниловом монастыре;

— назвать его именем безымянную магистраль, проходящую у Крестовской заставы вдоль железнодорожного полотна на северо-востоке Москвы;

— открыть мемориальную доску на здании Ярославского вокзала в Москве, так как Чижов был бессменным председателем правления Ярославской железной дороги до конца своей жизни и долгое время жил здесь же, при правлении.

В канун 210-летия со дня рождения Чижова по благословению наместника Данилова монастыря епископа Солнечногорского Алексия (Поликарпова) монастырской братией в древнем храме Святых отцов Семи Вселенских Соборов была отслужена панихида, а на месте его захоронения, на установленном, согласно плану некрополя 1927–1928 годов, участке #318, находящемся у нынешней ограды дома настоятеля, совершена лития.

Почтить память выдающегося земляка прибыли заместитель губернатора Костромской области М.Ш. Хасанов, исполнительный директор Костромского землячества в Москве М.С. Шибаева, праправнучка Фёдора Васильевича, старший научный сотрудник Института социологии Академии наук России, заведующая отделом международных связей Института Е.П. Сало, заслуженный художник России Константин Горбунов, председатель «Общества любителей железных дорог», автор книги «Повседневная жизнь российских железных дорог» А.Б. Вульфов и др.Они побывали также у часовни, где были погребены найденные при реставрации монастыря в 1980-е годы останки тех, кто покоился на кладбище Данилова монастыря, и возложили цветы к памятной доске, где выгравировано имя Чижова.


В честь 210-й годовщины со дня рожденияФёдора Васильевича прозвучал колокольный звон тех самых 18-ти исторических колоколов, которые звучали при его погребении почти 150 лет назад и которые вернулись в родную обитель в 2008 году из Америки, из Гарвардского университета, куда были проданы большевиками в 1930 году.

Источник

ЖИЗНЬ, ОТДАННАЯ КНИГАМ

170 лет назад родился знаменитый российский издатель Иван Сытин

В истории отечественного книжного дела не было фигуры более популярной и известной, чем Сытин. За время своей деятельности он – человек с тремя классами образования – издал различных книг общим тиражом 500 (!) миллионов экземпляров. По отчетам Русского отдела Всемирной Лейпцигской выставки, каждый четвертый из выходивших в России перед Октябрьской революцией томов был связан с его именем.

Дети учились читать по азбукам и букварям Сытина, взрослые знакомились с произведениями Пушкина, Гоголя, Толстого, Чехова и других русских писателей по его изданиям. Российские интеллигенты отдавали должное его просветительскому дару, желанию «осветить лучом света знаний» миллионы россиян. «Всю свою жизнь я верил и верю в силу, которая помогала мне преодолевать все тяготы жизни,– писал Сытин. –Я верю в будущее русского просвещения, в русского человека, в силу света и знания... Мечта моя -– чтобы народ имел доступную по цене, понятную, здоровую, полезную книгу».

[Читать полностью...]…Этот увенчанный многочисленными наградами человек родился 24 января (5 февраля) 1851 года в селе Гнездниково Костромской губернии, в крестьянской семье. Подростком приехал в Москву в поисках лучшей жизни. Знакомый купец снабдил Сытина рекомендательным письмом к владельцу книжной лавки Петру Шарапову у Ильинских ворот.

Когда Иван явился на место службы, его напутствовал приказчик: «Себя не жалей, работай – не ленись, раньше вставай, позднее ложись. Служи всем; будь самым малым, чтобы быть большим».

Потом пришел хозяин и добавил: «Служи честно и усердно – будет хорошо». Иван низко поклонился и встал на указанное место… к двери.

Тогда Сытин едва ли мечтал о солидных свершениях. 14-летнему сыну волостного писаря хотелось лишь заработать деньжат, чтобы иметь свой угол, прикупить одежи, да поесть досыта. «Моя обязанность была быть "мальчиком", – вспоминал Сытин. – Вся самая черная работа по дому лежала на мне: вечером я должен был чистить хозяину и приказчикам сапоги и калоши, чистить ножи и вилки, накрывать приказчикам на стол и подавать кушанье; утром – приносить с бассейна воду, из сарая – дрова, выносить на по­мойку лохань и отбросы, ходить на рынок за говядиной, молоком и другими продуктами…»

Сытин исполнял поручения быстро и умело. Через год он был уже камердинером хозяина, служил в его доме и допускался в древнюю молельню счищать пыль, чистить серебряные и золотые части риз и лампад. Приходилось ему слушать и поучения хозяина: «Видишь, какая пред тобой благодать Господня! Это – образ Царицы Небесной, написан евангелистом Лукой. А это Иоанн Богослов, писанный Андреем Рублевым…»

Шарапов советовал Ивану читать для души и сердца книги Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Петра Могилы. Они учили чистоте, милосердию, наставляли, как избегать соблазнов и грехопадений. Хозяин позволил Сытину жечь свечи до 10 часов вечера, но при этом следить, чтобы растаявший воск не испортил древние книги, представлявшие немалую ценность.

Через несколько лет Сытину уже доверяли торговать в лавке хозяина –божественными картинами, житиями святых, сказками, песенниками, предсказаниями. Дело спорилось, но своего товара не хватало, и офени скупали для Шарапова недостающий товар у других лавочников.

Хозяин проникся расположением к Ивану. Своих детей у Шарапова не было, и потому он радел о Сытине, видя в нем трудолюбие и смекалку. Петр Николаевич был спокоен и за свои деньги, ибо знал, что помощник в чужой карман не залезет. Не раз ему повторял: «Работай, хлопочи, все твое будет. Я передам тебе лавку по духовному завещанию…»

Однако свое обещание Шарапов не выполнил. «Ты, брат, неугомонный. Дух у тебя строптивый, требовательный, – сказал он как-то. – Ты будешь все дальше и дальше шагать. Но мне это уже не под силу. Лучше разойдемся. Открывай свою лавку, я тебе помогу…»

К тому времени Сытин завел семью, женившись на купеческой дочери Евдокии Соколовой. Пришло время становиться на ноги, заводить свое предприятие. И Сытин, взяв кредит, купил литографскую машину, открыл печатную мастерскую на Воронухиной горе близ Дорогомиловского моста. А вскоре он провернул выгодное дело. Иван Дмитриевич вспоминал:

«В день объявления войны (с Турцией – В.Б.), в апреле 1877 года, я побежал на Кузнецкий Мост, купил карту Бессарабии и Румынии и велел мастеру в течение ночи скопировать часть карты, с обозначением места, где наши войска перешли через Прут. В 5 ч. утра карта была готова и пущена в машину с надписью: "Для читателей газет. Пособие". Карта была моментально распродана. По мере движения войск изменялась и карта. В течение трех месяцев я торговал один. Никто не думал мне мешать. Конкурентов вообще было мало. Другие торговцы на риск не шли. На улучшение производства затрат не делали.

Я в своем начи­нающемся деле поступал по-новому: приглашал способных рисовальщиков и преданных делу печатников, платил им дороже, но требовал и лучшей работы, изучал вкусы народа. Результаты были блестящие. Мои народные картины были самые ходкие. Купцы торговались со мной в количестве, а не в цене. Для всех товару не хватало».

Литографическая продукция Сытина – лубочные календари, гадательные таблицы, листки и книжки – пользовалась успехом главным образом у сельских жителей. В 80-90-х годах XIX столетия он стал монополистом в этой сфере, странствующие торговцы поголовно назывались «сытинские офени».

Сытин обладал живым, пытливым умом, практической сметкой, чуткостью ко всему новому, полезному. Деньги лились в его карман изрядные, но ему хотелось, чтобы россияне не только предавались праздным заботам, но и узнавали бы нечто новое, приятное для ума и сердца. Для этого нужно было приохотить их к чтению, а неграмотных, которых было немало на просторах Российской империи, научить читать.

В 1887 году – к 50-летию со дня смерти Александра Пушкина, Иван Дмитриевич издал 900-страничный том славного поэта невиданным по тем временам огромным тиражом - в один миллион экземпляров. И ведь разошлась книга!

Вслед за внушительным фолиантом Пушкина Сытин выпустил такой же объемистый том произведений Николая Гоголя – и тоже с успехом. Затем на прилавках книжных магазинов стали появляться книги русских писателей – Николая Лескова, Всеволода Гаршина, Владимира Короленко, Антона Чехова. И – зарубежных: Мигеля де Сервантеса, Даниэля Дефо, Джека Лондона, Вальтера Скотта, Жюля Верна и других популярных авторов. Стоит заметить, что все книги были недорогими, доступными читателям даже со скудным заработком.

Писательница Маргарита Ямщикова, творившая под псевдонимом
Ал. Алтаев, писала о Сытине: «Один из самых крупных капиталистов, не только необразованный, но и совершенно безграмотно пишущий, он поднимался до самых высот понимания значения культуры, тонко разбирался в значимости "мудреных" книг, мечтал о всеобщем образовании, развивал гигантские планы, одним взмахом приобретал такие предприятия, как "Нива", издания которой были неотъемлемой принадлежностью каждой семьи, залетая в самые отдаленные уголки страны…»

Кроме книг Сытин издавал журналы – в частности, «Вокруг света», выходящий до сих пор – и газеты. Одним из самых авторитетных изданий было «Русское слово» с Власом Дорошевичем во главе. После Февральской революции тираж газеты взлетел до невиданных высот – одного миллиона 200 тысяч экземпляров! По воскресеньям выходило приложение к газете – художественно-литературный журнал «Искры».

«И.Д. Сытин не вмешивался в распорядки редакции, – писал Владимир Гиляровский в книге «Москва газетная». – Редактором был утвержден его зять, Ф.И. Благов, доктор по профессии, не занимавшийся практикой, человек весьма милый и скромный, не мешавший ему делать все, что он хочет. В.М. Дорошевич, с титулом «короля фельетонистов» и прекрасный редактор, развернулся вовсю. Увеличил до небывалых размеров гонорары сотрудникам, ввел строжайшую дисциплину в редакции и положительно неслыханные в Москве порядки, должно быть, по примеру парижских и лондонских изданий, которые он осматривал во время своих частых поездок за границу».

Возле кабинета главного редактора стоял дежурный, и никто без разрешения Дорошевича не мог туда войти – даже сам Сытин. А вот Гиляровский был на особом положении: «Я, кажется, был одним из немногих, который входил к нему без доклада даже в то время, когда он пишет свой фельетон с короткими строчками и бесчисленными точками, Видя, что В.М. Дорошевич занят, я молча ложился на диван или читал газеты. Напишет он страницу, прочтет мне, позвонит и посылает в набор. У нас была безоблачная дружба»…

Интересно, что с деятельностью издателя была связана биография Сергея Есенина. В начале 1913 года еще никому не известный молодой человек нанялся грузчиком в экспедицию типографии «Товарищества И.Д. Сытина». Позже Есенин стал подчитчиком – помощником корректора. В типографии начался его служебный роман. Возлюбленной поэта стала корректор Анна Изряднова.

«Ко мне он очень привязался, читал стихи, – вспоминала она. – Требователен был ужасно, не велел даже с женщинами разговаривать–они нехорошие. Посещали мы с ним университет Шанявского. Все свободное время читал, жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думая, как жить….»

В 1916 году в России отмечалось 50-летие деятельности Сытина. К тому времени он был не только крупнейшим издателем, но и владельцем огромной сети книжных магазинов в России – от Варшавы до Иркутска.

На торжестве Иван Дмитриевич был оживлен, делился замыслами. В частности, он хотел открыть в Белокаменной «Дом книги», планировал построить писчебумажную фабрику под Москвой, при ней – городок печатников, в котором были бы свои школы, больницы, почта, телеграф, театр и церковь. Еще одна замечательная идея Сытина – создание Всероссийской сети газет с собственными типографиями, телефонно-телеграфной связью и агентством новостей.

К юбилею Сытина вышла книга поздравлений и благодарственных откликов – «Полвека для книги. 1866-1916». В ее создании приняли участие почти двести авторитетных авторов – представителей науки, литературы, искусства, общественных деятелей. «В истории русской общественности еще не было примера столь продолжительной и плодотворной работы, – писал Максим Горький. –Мы хотели бы, чтобы эта прекрасная работа продолжалась бесконечно, с такой же энергией и все более расширяясь…»

Увы, несметная издательская империя Сытина вскоре рухнула под ураганом Октябрьской революции. Все ее предприятия были национализированы. И хотя Советская власть подрядила Ивана Дмитриевича на государственную работу, служить книге ему становилось все труднее.

Сытину предложили возглавить Госиздат, но Иван Дмитриевич отказался, сославшись на «малограмотность». А должность консультанта он принял.


Сытин старел, но по-прежнему мечтал о работе и с горечью наблюдал, как понемногу ветшают и умирают созданные им за полвека предприятия. Впрочем, Иван Дмитриевич не мог не видеть, какими высокими темпами развивается издательское дело в Советском Союзе, сколько нужных и полезных книг выходит из типографий страны. Старик тосковал и радовался…

Источник

БЫЛ ПРЕДСТАВЛЕН К ЗВАНИЮ ТРИЖДЫ ГЕРОЯ...

К 100-летию выдающегося лётчика Амет-Хана Султана

Иван Кожедуб писал, что когда у Амет-Хана спрашивали, героем какого народа он является: татарского или лакского, прославленный лётчик отвечал: «Я герой не татарский и не лакский, я Герой Советского Союза!».

Он родился 20 октября 1920 года в городе Алупке в Крыму, в семье рабочего. Отец — лакец (одна из народностей Дагестана), мать — крымская татарка. В 1937 году окончил 7 классов и поступил в железнодорожное училище в Симферополе. После окончания учёбы работал слесарем в депо в Симферополе. Комсомольская организация дала ему направление в аэроклуб, окончив который он был принят в прославленное Качинское училище военных лётчиков.

В РККА с февраля 1939 года. В 1940 году, по окончании Качинской школы, в звании младшего лейтенанта направлен в 4-й ИАП (истребительный авиаполк), дислоцированный под Кишинёвом, имевший на вооружении истребители И-153 и И-16.

22 июня 1941 года младший лётчик 4-го ИАП Амет-Хан Султан выполнил несколько боевых вылетов на истребителе И-153 на разведку и штурмовку наступающего противника. С августа 1941-го лётчики полка прикрывали небо Ростова-на-Дону. 15 октября полк был выведен с фронта на переформирование и переучивание на английские истребители «Харрикейн».
[Читать полностью...]
С 4 декабря 1941 года 4-й ИАП находился в составе 147-й истребительной авиационной дивизии ПВО Ярославско-Рыбинского района ПВО. Здесь Амет-Хан Султан одержал свою первую воздушную победу.

31 мая 1942 года, израсходовав в атаках весь боезапас, он таранил вражеский бомбардировщик Ю-88, ударив его левой плоскостью снизу. При ударе громоздкий, обломивший при ударе крыло, «Харрикейн» Амет-Хана застрял между двигателем и фюзеляжем загоревшегося бомбардировщика. Лётчику удалось руками оттолкнуться от неприятельского самолёта, выбраться из кабины своей машины и раскрыть парашют...

Городской комитет обороны наградил его именными часами и почётной грамотой на Советской площади Ярославля, где был выставлен для всеобщего обозрения сбитый «юнкерс». За таран, совершённый над Ярославлем, лётчик был награждён орденом Ленина.

3 июля 1942 года полк был передан из ПВО в ВВС. Приступил к боевой работе на Брянском фронте.

В августе того года с Амет-Ханом познакомился другой известный дважды Герой, его однополчанин, соратник, а в конце войны и командир В.Д. Лавриненков. О своей первой встрече с Амет-Ханом, в своих мемуарах он вспоминает так:

«Я пошёл рядом с Амет-Ханом. Он стал рассказывать какой-то весёлый случай, связанный с игрой в шахматы. За ним потянулись все, кто стоял поблизости. Я, конечно, и не предполагал, что, сделав первые шаги по одной тропинке с Амет-Ханом, отмеряю вместе с ним, прекрасным человеком и бесстрашным истребителем, тысячи километров воздушного пространства, что вместе мы будем драться в сотнях боёв против гитлеровцев и оба дважды будем удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Мог ли думать, что подружусь с ним на всю жизнь, что почти через тридцать лет провожу моего неугомонного, жизнерадостного друга в последний путь».

Лётчики полка освоили истребители Як-7Б. С 21 августа 1942 года полк воевал в составе 8-й воздушной армии на Сталинградском фронте. Под Сталинградом, только с июля до середины сентября 1942 года на Як-7 и Як-1 Амет-Хан одержал 6 личных и 19 групповых побед, вошёл в число лучших асов и был включён в состав 9-го гвардейского ИАП, одного из нескольких за всю войну полков «свободных охотников». После переучивания на «Аэрокобру» он участвовал в освобождении Ростова-на-Дону, в боях на Кубани, в освобождении Таганрога, Мелитополя, Крыма. Летом 1944-го лётчики 9-го гвардейского ИАП переучились на новый истребитель Ла-7, на нём Амет-Хан воевал в Восточной Пруссии, участвовал во взятии Берлина. Победную точку гвардии майор Амет-Хан Султан поставил над Берлином 29 апреля 1945 года, сбив ФВ-190.

Воспоминания об Амет-Хане оставил в своей книге Герой Советского Союза маршал авиации С.И. Руденко:

«Об уроженце Крыма Герое Советского Союза Амет-Хане Султане мы были наслышаны ещё раньше как об искусном воздушном бойце. Теперь он воевал в небе Берлина и сразу зарекомендовал себя всевидящим, неуязвимым в воздухе, обладал молниеносной реакцией и необычайной выносливостью в сложном пилотаже».

Всего за время войны гвардии майор Амет-Хан Султан совершил 603 боевых вылета (из них 70 — на штурмовку живой силы и техники противника), провёл 150 воздушных боёв, в которых сбил лично 30 и в составе группы 19 самолётов противника. Среди лично сбитых Амет-Ханом 8 двухмоторных машин – по 4 Хе-111 и Ю-88, и один трехмоторный Ю-52.

Герой Советского Союза А.Ф. Ковачевич, однополчанин и командир Амет-Хана в годы войны, вспоминал о нём как об очень тонком лётчике, глубоко чувствовавшем свою машину: «В борьбе за снижение взлётного веса своего истребителя он всю войну был как бы на диете, не добирая и до 50 килограммов собственного веса».

После окончания войны большинство асов были направлены на учёбу в академии. С августа 1945 года Амет-Хан — слушатель Военно-воздушной академии в Монино. Учёба шла трудно – давал знать недостаток образования. Ф.Ф. Архипенко вспоминал, как они – он, Амет-Хан и Д.Б. Глинка, сидя рядом, писали диктант при подготовке к вступительным экзаменам. Чувствуя, что в русском языке они не сильны, пытались замаскировать написанное национальными особенностями. Фёдор Фёдорович, как белорус, ставил над буквами затейливые росчерки, Дмитрий Борисович некоторые «и», писал по-украински, с точкой вверху, а Амет-Хан списывал у них обоих, дополняя написанное какими-то «кабалистическими» знаками. Молоденькая преподавательница, проверившая их листочки, на разборе диктанта расплакалась. В начале 1946 года лётчик подал рапорт об отчислении из академии. Рапорт был удовлетворён, Амет-Хан Султан был уволен и из академии, и из армии.

Мария Кузьминична Покрышкина вспоминала, как весной 1946 года на одной из московских улиц они с Александром Ивановичем встретили Амет-Хана: он был без наград, неважно, не по погоде одет, имел рассеянный вид. А.И. Покрышкин, знавший лётчика с 1943 года, разговорился с ним, расспросил о его проблемах, вместе они зашли куда-то перекусить.

Когда они расстались и пошли домой, Мария Кузьминична, тоже знавшая Амет-Хана с военных лет, спросила у мужа, о чём они говорили. Александр Иванович как всегда сдержанно ответил ей:

– Сильный лётчик, отличный мужик. Связался с дружками… Надо ему помочь.

В один из ближайших дней Покрышкин позвонил генерал-полковнику авиации К.А. Вершинину, в воздушной армии которого воевал в 1943-м. Вершинин в то время был назначен Главнокомандующим ВВС – заместителем министра Вооружённых сил СССР.

К.А. Вершинин, вероятно, позвонил хорошо известному ему генерал-лейтенанту И.Ф. Петрову, только что назначенному начальником Лётно-исследовательского института, и Амет-Хан был принят туда лётчиком-испытателем.

За короткий срок он выдвинулся в число лучших испытателей. В 1949 году ему был присвоен 3-й класс, а уже в сентябре 1952 года Амет-Хан Султан становится лётчиком-испытателем 1-го класса.

16 июня 1949 года совместно с И.И. Шелестом на самолётах Ту-2, фактически по собственной инициативе, они провёли первую в стране автоматизированную дозаправку в воздухе – «крыло в крыло», когда из крыла одного самолёта выпускался заправочный шланг, а другой самолёт ловил конец шланга специальным заправочным приёмником. Немедленно приехавший после этого полёта в Жуковский, скупой на похвалу конструктор А.Н. Туполев восхищённо благодарил лётчиков.

В конце 1949 года Я.И. Верников и Амет-Хан Султан выполнили первый полёт на опытном всепогодном двухместном истребителе-перехватчике ОКБ А.И. Микояна И-320 («Р-2») и затем проводили его заводские испытания.

В 1951—1953 годах Амет-Ханом Султаном совместно с С.Н. Анохиным, Ф.И. Бурцевым и В.Г. Павловым были проведены полные испытания пилотируемого самолёта-аналога самолёта-снаряда противокорабельной системы «Комета». Аналог подвешивался под самолёт Ту-4КС, самолёт-носитель набирал около 3000 метров высоты, после чего отцеплял самолёт-аналог, который шёл на цель. В ходе испытаний Амет-Хан выполнил первый полёт на самолёте-аналоге с земли, первый старт с самолёта-носителя и большое количество полётов с отцепкой от самолёта-носителя. Самолёты-аналоги управлялись с самолётов-носителей, и лишь в 200–150 метрах от цели лётчик-испытатель переходил на ручное управление, уводя аналог от цели, заходя на грунтовую полосу и сажая его. Посадочная скорость аналога достигала 350 км/час, а садился он на лыжу. Ценность проведённых испытаний была исключительной, вклад Амет-Хана Султана первостепенен, и главный конструктор КБ-1, выдающийся советский радиоспециалист А.А. Расплетин, опираясь на поддержку П.Н. Куксенко и С.Л. Берии, ходатайствовал о присвоении ему звания трижды Героя Советского Союза. Но…

За проведение этих испытаний Амет-Хану Султану в 1953 году была присуждена Сталинская премия 2-й степени. А вот С.Н. Анохину и В.Г. Павлову были присвоены звания Героев Советского Союза.

12 ноября 1958 года во время полёта на двухместном УТИМиГ-15, при испытании катапультного кресла парашютистом-испытателем В.И. Головиным произошёл нештатный взрыв пиропатрона. При этом был пробит топливный бак, катапультное кресло деформировано, обе кабины залиты керосином. Амет-Хан Султан принял мужественное решение и сумел успешно посадить повреждённую машину.

В 1961 году Амет-Хану Султану было присвоено почётное звание «Заслуженного лётчика-испытателя СССР».

Он провёл ряд испытательных работ на Ан-10, Ан-12, Ан-24, Ил-18, Ил-28, МиГ-19, МиГ-21, Су-7Б, Су-9, Су-11, Ту-4, Ту-16, Ту-104, Ту-110, Як-25, Як-27, Як-40… Освоил около 100 типов летательных аппаратов, его общий налёт составил 4237 часов.

Амет-Хан Султан был женат, имел двух сыновей. Жил в городе Жуковский Московской области.

Многие его товарищи отмечали, что Амет-Хан Султан был исключительно скромным человеком. Свои многочисленные награды он носил крайне редко, а когда вынужден был надевать Золотые Звёзды – изобрёл «маскирующий» жест, когда большой палец левой руки он подсовывал под левый лацкан пиджака, тем самым закрывая кистью руки награды…

За испытательную работу Амет-Хан был награждён орденами Красного Знамени и Знак Почёта.

1 февраля 1971 года Амет-Хан Султан погиб при выполнении рискованного испытательного полёта на летающей лаборатории Ту-16ЛЛ, предназначенной для испытания нового реактивного двигателя. Как выяснила комиссия, после взлета возникли расходящиеся колебания из-за разгона с закрылками. Кабина с летчиками практически отломилась, ее нашли в четырех километрах от места падения основной части самолета. Вместе с Амет-Ханом погибли Р.Г. Ленский – инженер; В.А. Михайловский – штурман-испытатель; Е.Н. Венедиктов – летчик-испытатель; А.В. Воробьев – бортрадист.

Похоронен Амет-Хан Султан на Новодевичьем кладбище.


Дважды Герой Советского Союза подполковник Амет-Хан Султан (24.08.1943, 29.07.1945) награждён тремя орденами Ленина (28.10.1942, 14.02.1943, 24.08.1943), четырьмя орденами Красного Знамени (15.11.1942, 18.10.1943, 20.04.1945, 3.03.1953), орденами Александра Невского (7.04.1944), Отечественной войны I степени (20.01.1945), Красной Звезды (15.11.1942), Знак Почёта (31.07.1961), медалями.

Бюсты Герою установлены в городах Алупка, Каспийск, Феодосия, на аллее Воинской Славы в Киеве, в ауле Цовкра, а также в городе Махачкала – на проспекте, носящем его имя и напротив здания аэровокзала. В городе Ярославле установлен памятник лётчику. Его именем названы улицы в Алупке, Волгограде, Жуковском, Махачкале, Судаке, Каспийске, площадь в Симферополе, горный пик в Дагестане и Махачкалинский аэропорт. На здании железнодорожного вокзала Симферополь-пассажирский установлена мемориальная доска. Почётный гражданин города Алупка.


Источник


Что приключилось с нашей землёй? Почему она больше не родит таких героев?

ЕСЛИ РОДИЛСЯ 22-ГО ЧИСЛА,,,

Сегодня, оказывается, просто удивительный день. Именно 22 апреля родились одни из моих самых любимых писателей - Владимир Набоков и Иван Ефремов. Люди не просто талантливые, но и носители особой миссии. Вот и не верь всяким ведунам, которые утверждают, что люди родившиеся 22 числа всегда исключительные, необыкновенные и обладают особым даром.

Впрочем, Владимир Ильич тоже как нельзя лучше вписывается в эту теорию...)))


С ПОДИУМА НА ФЕРМУ



Зачем модель поменяла гламурную жизнь на село?

модель дарья морозова

19-летняя Дарья Морозова бросила модельный бизнес, продала квартиру, перевелась на заочное в университете и вместе с супругом Эдуардом переехала жить в село Потодеево Пензенской обл. Здесь давно пустовал деревянный дом бабушки мужа.

«Земли были заброшенными, - вспоминает сегодня 26-летняя глава крестьянско-фермерского хозяйства Дарья Морозова. Сейчас оно представляет собой целое поместье, супруги купили несколько соседних домиков вместе с земельными участками. - За 6 лет мы расширились с одного участка до одиннадцати. 95 га муниципальной земли оформляем в собственность. А начинали с одной лошади и десяти кур».

Гуси-лебеди

Сейчас от старого бабушкиного дома практически ничего не осталось, семья, в которой подрастают двое ребятишек - 3-летняя Арина и 6-летний Арсен, живёт в большом благоустроенном коттедже, всё хозяйство под боком. Управиться с ним помогают несколько работников, которые живут неподалёку. Но самое интересное - всё это сделано без господ­держки. Пока Морозовы лишь претендуют на два гранта на общую сумму 21 млн руб.

[Читать полностью...]Они приехали в село не с пустыми руками. Вложили в ферму 25 млн руб. (вырученное за квартиру плюс взяли кредит как физлица). Опыта не было никакого, зато было огромное желание создать успешное хозяйст­во. Поездили по заграницам, по­смотрели, как там всё устроено, и, учитывая российские реалии и русский менталитет жителей села, взялись за дело засучив рукава. Параллельно с решением земельного вопроса буквально бились за каждого работника. Кого лечили за свой счёт от алкоголизма, для других скупали старые дома, ремонтировали их и заселяли семьи тех, кто трудится на ферме.

Расхожий штамп о том, что сельское хозяйство - занятие тяжкое и убыточное, Морозовы опровергают. «На нашей ферме мы внедряем технологию производства полного цикла, - объясняет Даша, которая ещё несколько лет назад жила совсем другими категориями, и перечисляет: - Есть маточное стадо водоплавающей птицы; получаем яйца с последующей инкубацией (у нас есть инкубаторная станция на 15 000 яиц); выводим молодняк (его тоже продаём); откармливаем птицу для получения мяса (мощность нашего производ­ства составляет 96 т мяса утки, 40 т мяса гуся, 4,8 т мяса перепелов в год); птицу забиваем в собственном забойном цехе; перерабатываем, упаковываем под собственным брендом; реализуем непосредственно покупателям или в торговые точки, минуя посредников».

Первую свою продукцию они развозили собственноручно покупателям к Новому году. Потом стали участвовать в ярмарках, повезли птицу на рынки города, области, заключили договоры с фермерскими рынками в Москве. А в настоящий момент проходят аттестацию для поставок своей продукции в торговую сеть Metro. Заключили соглашение на поставку продукции в нижегородские сетевые магазины - это к слову о том, что если хочешь, то и к сетевикам можно со своим продуктом попасть. Даша с Эдуардом говорят, что на сегодняшний день сельскохозяйственный бизнес является единственным, позволяющим начать с минимальных вложений и имеющим огромный потенциал роста. «В России сегодня не развиты или совсем отсутствуют целые направления в сельском хозяйстве и пере­работке, например выделка шкур, - говорит Дарья. - Наша цель - создать вокруг каждого сельхозпроизводителя сеть сопутствующих производств и производителей услуг».

Куда делась грязь?

Морозовы вкладывают деньги, которые уже начала зарабатывать ферма, не только в её развитие. Они не согласны с тем, что деревня - это грязь по колено и разруха.

В прошлом году они сделали тротуары до фермы, в этом году на очереди дорога до неё. А до этого вместе со всеми деревен­скими они весной и осенью плыли по грязи в резиновых сапогах до колен. Со временем думают сделать тротуары во всём селе. И это уже вселяет оптимизм в жителей, за последние годы потерявших надежду на какие-либо улучшения. А после того как молодые фермеры стали покупать заброшенные дома, ремонтировать и благоустраивать их и селить там своих работников, многие селяне захотели попасть на эту ферму.

Но селу нужна молодая кровь. Да как привлечь туда молодёжь? Даша с Эдуардом предлагают свой вариант: «Каждый сельсовет может сделать опись домов - жилых и пустующих, посчитать, сколько будет стоить восстановление дома, подведение к нему коммуникаций, чем человек сможет заниматься в глубинке. Допустим, мы разводим птиц, а их помёт может стать хорошим компостом для выращивания грибов. Или вот у нас есть гусиный пух, его можно переработать, а кто-то будет шить подушки с таким наполнителем».

На днях Морозовы приобрели в Потодеево заброшенное здание. Уже скоро в нём откроется детский клуб. «Дети смогут приходить в него с родителями, - мечтают Морозовы. - Будут библиотека, детская и спортивная площадки, по выходным станут приезжать специалисты из Пензы - психологи, логопеды. У любого человека должны быть перспективы, а в селе их сейчас нет. Мы же хотим показать, что в нём можно работать и жить цивилизованно. Всё зависит от наших желаний и головы».

http://www.aif.ru/society/people/s_podiuma_na_fermu_zachem_model_pomenyala_glamurnuyu_zhizn_na_selo

ОЛЬГА ЗИНОВЬЕВА: «МЫ - ВОПРЕКИСТЫ»



Беседа с вдовой известного философа, логика, социолога и писателя

10 мая – день памяти Александра Зиновьева. Ему принадлежит крылатая фраза: «Целились в коммунизм, а попали в Россию». Он обладал талантом анализировать социальные процессы и делать верные прогнозы. Многие его труды, посвященные критике Запада, капитализма, глобализма сегодня актуальны как никогда. В этом году исполняется 10 лет со дня смерти выдающегося мыслителя, фронтовика и гражданина нашей страны – «великого отщепенца» и «вопрекиста» Александра Зиновьева. О его личности и творческом наследии мы говорим с Ольгой Зиновьевой, вдовой и соратницей философа, основательницей «Зиновьевского клуба» - одной из ярких интеллектуальных площадок современной России.

– Его натура гениально проявляла себя во всем, к чему он прикасался. Александр Александрович был и социальным диагностом, чьи прогнозы всегда точны. При этом он находил яркие слова-образы – катастройка, западнизм... Как ему удавалось делать такой верный анализ общественных процессов?

– Он был абсолютным, если можно так сказать, социальным нервом. Судьба России, русский коммунизм – главные темы его исследований. Как бывают люди с абсолютным музыкальным слухом, он обладал социальным ощущением происходящего. Как говорится, чтобы оценить вкус вина, не надо выпивать целую бочку,. Александр Зиновьев, анализируя ключевые детерминанты текущего момента, мог определять перспективы происходящего. Стал хрестоматийным пример, когда он дал оценку первому приезду Горбачева в Лондон. Горбачев тогда не пошел на могилу Маркса, вопреки существовавшему протоколу советских и партийных функционеров, и Сан Саныч произнес такую фразу: «Оля, это начало эпохи предательства». У меня побежали мурашки, и я спросила: «Как это может быть?». Он ответил: «Ты много раз вспомнишь эту фразу». Так и случилось.

– Да уж, от той геополитической катастрофы, которой закончилось правление Горбачева, мы не можем до сих пор прийти в себя – собрать русский мир. Каковы корни столь разрушительной миссии Горбачева?

– Горбачев очень хотел понравится Западу, королеве и Маргарет Тэтчер. Такой штрих – он очень хотел, чтобы его жену похвалили за английский язык, чем она, как первая леди СССР, действительно отличалась от предыдущих жён вождей. Но всё, конечно же, гораздо глубже, чем просто комплименты. Горбачеву нужно было зафиксироваться в глазах западного истеблишмента как человеку, который готов на «разрядку», на изменение отношений – готов на все! При этом он расплачивался не своей собственной судьбой, а всей страны. Он бросил Советский Союз под ноги ошалевшему от такой легкой победы Западу.

Катастрофа, в которую была ввергнута наша страна в перестройку – в «катастройку», как считал Зиновьев, имела рукотворный характер. Сознательно убирали продукты с полок магазинов. Сознательно останавливали транспорт, который шёл с продуктами в Москву. Нужно было довести столицу до состояния голода и полной дезориентации, когда людям стало казаться, что Запад – единственная надежда. Власти давали головокружительные обещания. Люди с удовольствием верили в эти обещания, будучи плохо информированными, плохо накормленными, становясь иванами, не помнящими родства.

Горбачев получил Нобелевскую премию. Мы знаем всю политизированность этой процедуры. Ему платят бешеные гонорары, когда он сегодня на Западе читает свои лишенные всякого содержания лекции. Ему нравится быть на виду. Он находится на комфортабельном расстоянии от всего, что называется беспокойством о России, он еще позволяет себе давать рекомендации руководству страны. «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». И это - Горбачев. И то, что ему страна платит такой лютой нелюбовью, его нисколько не смущает.

[Читать полностью...]– Один из парадоксов современной России – в ней очень сильны «красные идеалы», но при этом она существует в статусе колонии Запада – об этом Зиновьев тоже провидчески писал.

– Весь ХХ век проходил под коммунистической звездой. Это было движение вперед, движение к знаниям. А сегодня россиянину предлагается довольно бледная перспектива: присосаться к какой-то работе, держаться за нее и помалкивать, когда вокруг идет «оптимизация» – чудовищное слово! Посмотрите, какие разрушительные процессы идут в сфере образования, как оно уничтожается. В самые страшные времена советской эпохи руководство страны не позволяло, чтобы сокращалось образование. Наоборот – делали все возможное, чтобы люди получали знания, учились дальше. Здание университета было построено 8 лет спустя после окончания страшной по потерям Великой Отечественной войны. Страна восстанавливалась из руин, и было воздвигнуто здание не банка, не развлекательного или торгового центра, а здание университета, ставшего символом нашего государства.

– А сегодня вам не кажется, что образование и культурный уровень людей понижают целенаправленно?

– Да, жующей массой управлять легко. Достаточно дать человеку банку пива, посадить перед телевизором, чтобы он смотрел футбол и говорил: спорт –наше все. Чтобы мозги заплывали жиром или вовсе атрофировались. Мозг – должен работать, иначе он отмирает. А сейчас установка – делать так, чтобы люди не думали. Им втюхиваются, выражаясь новоязом, пошлые, пустые, развращающие передачи. Люди потребляют массовую культуру, заглатывают информацию, не анализируя ее. Сидит такой телезритель с пивным пузом и смотрит, как идут сражения на футбольных полях. И это его главный интерес в жизни! Конечно, спорт нужен, и человек должен быть физически здоровым, но не околпаченным, а мыслящим здоровым человеком! А у нас, как и по всему миру, происходит очень умелое и целенаправленное – массовое оглупление населения.

– Таких околпаченных легче привести и к глобализму, с его установкой на тотальный контроль за человеком…

– Вот именно. Человечеству предлагается – за вас будут решать, что вам читать, что смотреть, все будут «очипованы», и это будет новая форма рабства. Один американский профессор Каку так и говорил: «Ничего знать не надо. Мы за вас будем думать». Именно для этого постепенно и целенаправленно разрушается система образования – зачем напрягаться, знать таблицу умножения, знать даты исторических сражений... Чем меньше знаешь, чем меньше потребность искать истину, тем более управляемым становишься. И Александр Зиновьев тоже описывал эту перспективу в своих книгах, когда говорил о глобализме и построении сверхобщества.

– Россия пытается этому всё же как-то противостоять. Все-таки в наш политический лексикон в последние годы вернулось слово «суверенитет».

– И это не может не радовать. Когда, наконец, произошло воссоединение Крыма и России – было ощущение, что в народе возникла какая-то особенная, освободительная пружина. Мы все сплотились вокруг этой идеи. И теперь теплится надежда, что не все потеряно, не все разрушено, хотя по-прежнему Россия находится в полосе чрезвычайных испытаний. Важно хранить верность своей стране. Мы с Александром Зиновьевым всегда ощущали себя патриотами, даже после того как советское правительство нас выбросило за границу, и мы двадцать один год провели в изгнании. Но за рубежом Александра Александровича называли послом советской культуры и науки. Когда началась катастройка, в 90-е годы Зиновьев буквально кричал: «Ну почему вы решили, что западное сообщество будет нам помогать, чтобы мы оправились от той катастрофы, которую они же нам устроили? Почему вы решили, что они будут с любовью поддерживать и взращивать своего конкурента!». Казалось бы, это элементарно…

– Похоже, только сейчас люди «догнали» и осознали эти слова…

– Как сказать? У людей в головах по-прежнему остается всё-таки какая-то лживая картина действительности, словно отраженная в кривом зеркале. Представители власти могут заявить, что у нас нет бедных пенсионеров. Кто-то начинает кивать на Китай, где не платят пенсии... А не честнее было бы вспомнить тот созидательный опыт, который был в Советском Союзе? Это была страна, которая в считанные годы поборола вековую безграмотность. Страна, у которой были великие достижения в области науки и культуры, искусства и образования. Сегодня нам необходимо двигаться вперед, но делать это так, чтобы дорожка памяти не зарастала. Нужно преподавать отечественную историю такой, какой она есть, а не по американским лекалам, когда в сознание внедряются совершенно чужие образы. Один знакомый проводил среди студентов опрос – что такое праздник 1 Мая? Только двое из аудитории в тридцать с лишним человек были в состоянии ответить. Это результаты убийственного внешнего управления всеми процессами в нашей стране. Его цель доказать, что иного пути кроме западного – для нас нет. А мир в самом-то деле не отказался от социалистической идеи. Идея о справедливости – жива...

– У Александра Зиновьева совершенно потрясающая живопись и карикатуры. Это еще одна грань его творческой личности?

– Александр Зиновьев – талант «all round», за что бы он ни брался. Как логик он был первым из трёх ведущих логиков мира. Это ранг. Первая его книга «Зияющие высоты» стала абсолютным бестселлером. А как художнику, ему только стоило взяться за краски - рождались ошеломительные картины, убойной силы и яркости. Он был ренессансной личностью.

– А еще он – родоначальник балов в Институте философии, как говорят его коллеги. Это так?

- Конечно, когда вас любят, вам приписывают абсолютно все. Мы с Александром Александровичем действительно принимали участие в университетских балах и балах в Институте философии и всегда получали первые призы. Это происходило в 60-е годы на Волхонке. Зиновьев – блистательный танцор. Мы были яркой парой. Вальс, вальс-бостон, танго, фокстрот – это наши танцы.

Столько граней у Александра Зиновьева: воин, гражданин, мыслитель, писатель, художник, социолог, логик! То, что он сделал в логике – было достаточно на всю советскую философию. Все, что он делал – это было со знаком высочайшего качества. Абсолютный универсум. Когда говорят, что Зиновьев был антисоветчиком, а потом стал сталинистом – это очень примитивно. Предмет его страсти был всегда один и тот же – Россия. И как ученый – он ставил беспощадные диагнозы нашей стране. При этом он не ликовал как диссиденты, а служил своей родине на разных поприщах. В годы Великой Отечественной войны он совершил 31 вылет в штурмовой авиации, где жизнь измерялась единичными полетами.

– При всем масштабе личности, сегодня Александр Зиновьев, к сожалению, согласитесь, остается немного в тени. На слуху такие спорные фигуры как Солженицын. Почему?

– Идеи Солженицына заключались в том, что он призывал вернуться в прошлое, где видел образцы для подражания и «развития» нашей страны. Как пропагандист вел себя безапелляционно и настырно. Я не занимаюсь критикой Солженицына. Просто он не мой герой. Солженицын – был хорош как инструмент навязывания враждебной идеологии в нашей стране, и Запад его в этом качестве использовал основательно.

– Вы не только храните память об Александре Зиновьеве, но и стараетесь развивать его идеи. Для этого создан «Зиновьевский клуб»?

– Мы не потеряли ни часа после смерти Александра Александровича. От меня ожидали, что я просто захлебнусь в слезах, но я действовала как того от меня ожидал мой муж. Я благодарна Дмитрию Киселеву – он стоит у истоков создания «Зиновьевского клуба». На этой площадке собираются люди, которые не дают дремать нашей общественности или предаваться желудочному ликованию. Может быть, это звучит старорежимно, но моя позиция такова: надо быть настоящим гражданином своей страны, чтобы понять – что такое Родина. Мы не стыдимся нашего прошлого. Мы ценим все то хорошее, что было сделано советской властью и советским народом. Мы прекрасно понимаем, сколько было наломано дров. Но разве бывают большие страны с вегетарианской историей? В эпоху революций и потрясений Франция утопала в крови, и Италия, и Англия, и Нидерланды. Мы осмысливаем русскую историю и ищем образ будущего, мы боремся за Россию, за гражданское общество. Мы - вопрекисты. Зиновьев говорил: «В окружении нельзя поддаваться панике и сдаваться. Когда положение безнадежное, тем более надо прорываться из окружения и идти в наступление».

http://www.livejournal.com/update.bml

МИШЕЛЬ ЯКОБИ - ПОСЛЕДНИЙ ДРУГ БУЙВОЛОВ

Оригинал взят у green_life в Мишель Якоби - последний друг буйволов
33-летний немецкий лесник-эколог Мишель уехал из Германии в Карпаты, чтобы восстановить популяцию редкой породы карпатских буйволов. Из всех буйволов, которые сегодня остались половина находится на его ферме. Кроме этого у него нашли приют местные породы коров, лошадей и лохматых карпатских свиней, которых уже практически никто не разводит.
Мишель Якоби: Органические фермы, экофермы, городские фермы,

Collapse )

По материалам: http://rodovid.me/ecofarm/michel_jacobi_farm_saldobosch.html

ЗОЛОТОЙ ГЕНОФОНД СТРАНЫ

Оригинал взят у rkovrigin в Российские школьники завоевали 5 медалей на международной олимпиаде
по физике
  Originally posted by termometrix. at Российские школьники завоевали 5 медалей на международной олимпиадепо физике

Российская сборная завоевала 3 золотых и 2 серебряных медали на 45-й международной олимпиаде по физике IPhO, которая прошла с 13 по 21 июля 2014 года в столице Казахстана Астане.

Участники команды получили: Роман Захаров — золото, Александр Мелентьев — золото, Арсений Пикалов — золото + специальный приз за оригинальное решение задания, Юрий Биктаиров — серебро, Антон Смердов — серебро. Командой руководили Станислав Козел, профессор кафедры общей физики МФТИ, и Валерий Слободянин, доцент этой же кафедры. В общекомандном зачете сборная России заняла пятое место, пропустив вперед Китай, Тайвань, Южную Корею и Таиланд.

Международная олимпиада по физике проходит с 1967 года и в настоящее время проводится ежегодно. Ее участники соревнуются в решении как теоретических, так и экспериментальных задач. В 2013 году российская сборная завоевала на олимпиаде 4 золотых медали и 1 серебряную, в 2012 — 3 золотых и 2 серебряных.