Tags: новые сатанинские технологии

ВДРУГ ПРОЗРЕЛИ?

"Мозг – это не компьютер". На ПМЭФ обсудили будущее нейроинженерии

Практически все специалисты согласны с тем, что мозг намного сложнее компьютера

Что такое интерфейс "мозг-компьютер" и зачем он нужен? Можно ли создать "искусственный мозг"? Каково будущее нейроинтерфейсов? Эти вопросы обсуждались на Петербурском международном экономическом форуме на секции с названием "Таблетка от всего: подключаем мозг к компьютеру".

Заведующий лабораторией нейрофизиологии и нейрокомпьютерных интерфейсов МГУ имени М.В. Ломоносова Александр Каплан объяснил, чем мозг отличается от компьютера.

"Знания, накопленные по структуре ткани мозга – нейроанатомические знания, – детализированы уже до микрона. Мозг виден полностью. Но почти ничего не известно о том, как в мозгу рождается мысль. Это главная тайна мозга. Мозг – это не компьютер. Он никакого отношения к компьютеру не имеет. Мозг работает по другому принципу. У него заранее есть все "операционные элементы", но нет связей между ними. Кто их создает? Жизнь. Мозг несет в себе целостность физического мира. В компьютере этого нет. Там и мощность другая. Мозг – это 86 млрд нервных клеток. В современных процессорах 3-5 млрд транзисторов, может быть, когда-то будет 10 млрд. Но аналогом операционного элемента в мозгу является не нейрон, а контакты между ними, передающие сигналы. И таких контактов там миллион миллиардов – 10 в 15-й степени. Где вы найдете такой процессор?" – рассказал Каплан.

[Читать полностью...]Профессор "Сколтеха" Михаил Лебедев отметил, что во все времена мозг представляли в рамках тех технологий, которые были на то время. Поэтому сейчас представляют с помощью нейросетей. Но это больше мода. Он привел слова выдающегося немецкого философа и ученого XVIII века Готфрида Лейбница:

"Если мы вообразим себе машину, устройство которой производит мысль, чувство и восприятие, то можно будет представить ее себе в увеличенном виде с сохранением тех же отношений, так что можно будет входить в нее, как в мельницу. Предположив это, мы при осмотре её не найдем ничего внутри нее, кроме частей, толкающих одна другую, и никогда не найдем ничего такого, чем можно было бы объяснить восприятие".

Руководитель Лаборатории нейронауки и когнитивных технологий Университета "Иннополис" профессор Александр Храмов тоже согласился с тем, что мозг нельзя низводить до компьютера – он крайне пластичен. Это не просто машина, переписывающая свою "программу", но и меняющая свое "железо", если проводить аналогии с компьютером. Он сверхадаптивен, приспосабливаясь к любым изменяющимся внешним условиям. Ничего подобного у компьютеров нет.

Касательно конкретно нейроинтерфейсов эксперты высказались так.

"Нейроинтерфейс – это не гаджет, это целая технология, которая позволяет трансформировать намерения человека в команды для внешних исполнительных систем путем регистрации электрической активности мозга", – сказал Каплан.

Он добавил, что для этого нужно или расположить электроды на внешней поверхности мозга, или ввести их в мозг, что уже делают иногда в медицинских целях.

Храмов отметил также, что мысли читать нельзя, можно считывать только физиологические процессы. И нужны очень мощные математические методы, чтобы преобразовывать сигналы в те намерения, которым они соответствуют.

Директор Центра искусственного интеллекта, анализа данных и моделирования Университета Лестера профессор Александр Горбань тоже согласился с тем, что ключевая задача нейроинтерфейса – это уметь расшифровывать сигналы в мозгу.

Также речь зашла о применении нейроинтерфейсов. Прежде всего это медицина. Было рассказано о возможностях в этом направлении.

И все же основной вопрос здесь – это вообще проблема нейроинтерфейса как дополнения к мозгу. Каплан отметил, что мы все больше погружаемся в "цифровой мир" и человеку все труднее жить в информационном потопе. А нейроинтерфейс – это своего рода "протез" для человека, который ему поможет. Правда, здесь возникает вопрос, а зачем тогда вообще двигаться в этот "цифровой мир", где человек без протеза уже не может.

Профессор Мюнхенского технического университета Ченг Гордон сказал, что в ближайшие пять лет будет возможно создать backup личности – "цифровую копию" человека. В смысле не базу персональных данных человека, а именно "личность, переведенную в цифру". С этим категорически не согласился Каплан. Он уверен, что это никогда не будет возможно в силу совершенно иной природы человека.

Подобным вопросом задавались многие мыслители. Можно ли создать искусственный разум? Какова природа сознания? Некоторые ученые полагали и полагают, что сознание возможно создать в компьютере, просто пока это не получается. Так думал, например, известный физик-теоретик Стивен Хокинг. Он называл себя убежденным редукционистом. Редукция – это операция упрощения, сведения сложного к более простому. Так, биологию можно объяснить химией, химию – физикой, а ту – математикой. И в конце концов можно математически описать сознание, запрограммировав его на достаточно сложном устройстве.

"У меня нет оснований считать, что компьютер не может моделировать интеллектуальную деятельность, хотя, разумеется, сегодня он не способен моделировать ее полностью", – писал Хокинг.

А вот знаменитый британский физик и математик Роджер Пенроуз уверен в обратном: сознание человека обеспечивается физическими процессами в мозге, но оно ими не исчерпывается, а является принципиально невычислительным процессом. Современный уровень развития науки не соответствует сложности процессов познания. Иными словами, в рамках наших знаний это просто невозможно. Например, что значит понимание? Компьютеру оно недоступно. Он может лишь считать. Да, он намного превосходит человека в расчете, но это ничуть не приближает машину к рождению там разума. Она просто реализует алгоритм. Сознание же, по Пенроузу, неалгоритмизируемо (с ним согласен один из крупнейших специалистов в области искусственного интеллекта в России Игорь Ашманов).

Пенроуз приводит для иллюстрации такой пример из шахмат, которые, подчеркнем, являются игрой, основанной на расчете. Известно, что уже с 1990-х компьютеры стали выигрывать у самых сильных шахматистов, что неудивительно, поскольку они рассчитывают миллиарды вариантов и выбирают наилучший. Сегодня такие матчи проводить не имеет смысла: даже гроссмейстер почти наверняка проиграет. Но вот простейшая позиция, в которой компьютер делает грубейшую ошибку.



Белым нужно просто ходить королем куда угодно, и через 50 ходов им гарантирована ничья, согласно правилу 50 ходов, которое гласит, что ничья фиксируется, если в течение 50 ходов не было ни одного взятия фигур и ни одного хода пешкой. Это легко понимает даже ребенок (даже не зная правила 50 ходов), ведь черные ничего не могут сделать с пешечной стеной белых. Но компьютер берет ладью и разваливает непробиваемую стену белых, делая их позицию проигранной (черные идут пешкой на b4, и для белых все кончено). В этом легко убедиться, задав данную позицию на компьютере.

Другая позиция подобна этой, но вместо пешки на b4 у белых слон на e1. Ясно, что белым нужно просто поставить его на b4 и закрыть стену, но компьютер не первым, так вторым ходом берет ладью, делая позицию белых безнадежной. Почему так происходит? Компьютер работает по программе, рассчитывая ходы до некоторой глубины, и в каждом случае оценивает в долях пешки преимущество одной из сторон. Поскольку взятие ладьи, согласно компьютерной оценке, резко улучшает позицию белых (ведь у черных станет на ладью меньше), он ее берет, считая этот ход сильнейшим, а остальные – одинаково слабыми. Но то, что это ничейная позиция, компьютер не "понимает" – он ее оценивает как такую, где у черных огромный перевес из-за двух ладей и слона, хотя в данном случае они для черных все равно что мебель. Понятно, что компьютер не "думает", он лишь реализует заложенный в него разработчиками алгоритм.

Пенроуз отмечает, что в шахматную программу можно внести эту позицию или вообще подобные структуры, но это не меняет дела. Данный пример иллюстрирует огромную разницу между вычислением и пониманием. Наше понимание содержит в себе нечто большее, чем набор вычислительных операций. Оно как бы "схватывает" реальность целиком и сразу, даже если ошибается в частностях. Вычисления можно запрограммировать на компьютере, а как занести в него понимание? Как понимание описать и смоделировать? Ученый считает, что это невозможно.

Что касается "бэкапа" личности, то подобным вопросом еще в 1950-х задавался Станислав Лем. В "Диалогах" (первый диалог) он поставил вопрос: можно ли разобрать человека на атомы и затем снова собрать? Будет ли это тот же человек? После убедительных логических рассуждений он приходит к выводу, что разобрать и собрать можно тело, а как быть с сознанием, которое не сводится к атомам? Да, оно возникает на материальной основе, но где оно? Классики марксизма отвечали примерно так же: материальна лишь основа, обеспечивающая процессы в мозге, но сознание человека идеально.

Возвращаясь к "таблетке" (которая маячит в названии секции), можно привести позицию Лема по "информационной пилюле" – упакованным знаниям, которые человек мгновенно приобретет, например, в результате вживления ему в мозг чипа с соответствующей информацией.

"Информационная пилюля", уничтожая круг явлений, сопутствующих учению, может изуродовать психическое развитие человека", – писал Лем, подчеркивая, что знания, полученные без труда учения, опасны.

Учитывая все это, позволительно задать вопрос: а зачем вообще внедрять все эти нейроинтерфейсы? Если в случае инвалидов это еще можно понять, то в школах, где это уже тестируется и восхваляется адептами цифровизации, это может привести к разрушительным последствиям – дети просто не смогут жить без этих "нейропротезов". И, однако, это навязывается довольно бесцеремонно и практически безальтернативно как неизбежное движение в какое-то светлое цифровое будущее. Но даже ученые и специалисты признают, что мозг намного сложнее компьютера. И, привязывая человека к нейроинтерфейсу, мы не увеличиваем его возможности (не считая особых случаев), а уменьшаем. Потому что создается "узкое место", и возможности системы "человек-компьютер" будут ограничиваться "пропускной способностью" компьютера, которая неизмеримо меньше, чем у человека.

На эти общие вопросы ответа нет, все ограничивается ответами для узких случаев, а вот изменения продвигаются в общем. И можно догадаться почему. Видимо потому, что цифровизация позволяет поставить под контроль каждый шаг человека. А то, что эти шаги должны быть сведены к набору однотипных действий, чтобы фиксироваться цифровой системой, – наверное, такова цена, которую хотят навязать людям те, кто продвигают цифровизацию.


Кажется, не все уже признают тот принцип, что технологии существуют для человека, а не человек для технологий. Значит, об этом нужно напоминать.

Источник

ПРОРОЧЕСТВА ВЕЛИКОГО РУССКОГО МЫСЛИТЕЛЯ

Возможно к Леонтьеву есть некоторые вопросы, но с этими его умозаключениями сложно не согласиться...

***


Константин Леонтьев: технический прогресс сделать человека более счастливым не может…

Константин Николаевич был талантливым человеком – писателем, философом и социологом. Он не принадлежал ни к какой научной школе, был самобытным толкователем общественных процессов и явлений. Всегда честно стремился осмысливать эти явления с позиций христианства. В то же время, будучи по своему образованию медиком, он имел склонность смотреть на общество и человечество как часть природного мира. Поэтому социология Леонтьева представляет собой некий синтез христианской гносеологии (теории познания), христианской онтологии (учения о бытии) и научного естествознания.

Кстати, Леонтьев был последователем Н.Я. Данилевского (1822-1885), основателя теории цивилизации (культурно-исторических типов). Николай Яковлевич был биологом и в ходе разработки своего учения о культурно-исторических типах также широко пользовался аналогиями из биологии, физиологии и медицины. У Данилевского и Леонтьева были достаточно схожие представления о понятии «цивилизация» и классификации отдельных видов (культурно-исторических типов).

Картину общества и истории, которую нам оставил К. Леонтьев, исследователи его творчества часто называют «натуралистической социологией». Константин Николаевич в своих работах редко обходится без ярких биологически и физиологических сравнений, порой выраженных в виде запоминающихся афоризмов.

[Читать полностью...]Вот, например, в работе «Национальная политика как орудие всемирной революции» Леонтьев дает уничтожающую характеристику атеистического государства: «Атеистическое государство также противно законам социальной природы, как жизнь позвоночного животного без остова, без легких или жабр».

О творчестве Константина Леонтьева уже после его смерти писали многие известные умы России: Лев Тихомиров, Василий Розанов, Сергей Булгаков, Николай Бердяев, Иосиф Фудель, Семен Франк, Георгий Флоровский, Василий Зеньковский и др. Пожалуй, самым крупным и глубоким исследованием, посвященным жизни и творчеству Константина Леонтьева, в первой половине прошлого века стала работа Николая Бердяева «Константин Леонтьев. Очерк из истории русской религиозной мысли», которая вышла в Париже в 1926 году.

Круг вопросов, поднимавшихся Константином Николаевичем, крайне широк. Причем постановка вопросов такова, что сегодня они приобретают еще большую актуальность. Далеко не на все вопросы Константин Николаевич нашел ответы, но целый ряд данных им ответов были подтверждены временем. Их уже принято называть «пророчествами». В первую очередь, это ожидание Леонтьевым «катастрофы» в виде так называемых русских революций.

В круг вопросов Константина Леонтьева входили:

понимание и классификация цивилизаций (продолжение темы культурно-исторических типов Николая Данилевского);

«византизм» (Византия как идеал цивилизации, причины заката и др.);

особенности русской цивилизации (крестьянская община, сословность, особый тип монархизма, признаки византизма и др.);

национализм и «племенизм» (в том числе критика идеи «панславизма»);

идея социализма и его разновидности («европейский», или безбожный; «монархический»; «сословный» как разновидность «монархического»; «корпоративный»);

либерализм как идеология и политика;

«органическая социология» (ее отличие от традиционной европейской; «социальные элементы»; роль естествознания в исследованиях социальных явлений и процессов и др.);

мораль индивидуальная (межличностная) и мораль в сфере государственного управления и большой политики;

этика равенства и неравенства;

эстетика как высший критерий оценки явлений и процессов в социальной сфере и истории;

наука и технический прогресс как нарастающая угроза человечеству.

Константин Николаевич смотрел на историю человечества, общество, социальные процессы и явления с позиций Православия. Причем он смотрел не как бесстрастный наблюдатель, его волновала судьба России.

На горизонте уже маячили грозовые тучи. Поэтому Леонтьев не ограничивался лишь наблюдениями и предсказаниями. Он формулировал свои предложения о том, как избежать или, по крайней мере, оттянуть грядущую катастрофу. В самом общем виде предложения сводились к тому, чтобы «подморозить» Россию. А если говорить более конкретно, то рекомендовал власти принимать решения, которые, с точки зрения либерализма, были «непопулярными», «реакционными», идущими против «прогресса».

Например, Леонтьев в конце жизни отказался от абсолютного отрицания социализма. Его крайне негативное отношение сохранялось лишь в отношении европейского безбожного социализма, который расцвел махровым цветом в Европе (особенно марксистская его версия). И выдвинул свою идею так называемого монархического социализма для России.

Многих тогда шокировали «нестандартные» взгляды Константина Леонтьева над мораль. Он полагал, что моральные нормы непререкаемы лишь в отношении межличностных отношений. А руководствоваться этими нормами во внешней и внутренней политике государства смертельно опасно. Константин Леонтьев, достаточно долго проработавший на дипломатической ниве, знал, о чем говорил. А его тогда обвиняли в имморализме.

У Константина Леонтьева было особое зрение. Он видел то, что могли не видеть даже те мыслители и общественные деятели, которые вроде бы были и патриотами, и православными. Бросается в глаза обостренное эсхатологическое восприятие Леонтьевым истории.

Эсхатология (греч. εσχατολογία, от др.-греч. ἔσχατον – «конечный», «последний» + λόγος – «слово», «знание») – система религиозных взглядов и представлений о конце истории, искуплении и загробной жизни, о судьбе Вселенной и её переходе в качественно новое состояние. В религии различаются индивидуальная эсхатология (учение о судьбе личности) и всемирная эсхатология (учение о цели космоса и истории, а также их конце). В христианстве эсхатологическая тема пронизывает все Священное Писание, особенно первую и последнюю его книги (первая – книга «Бытие»; последняя – «Откровение Иоанна Богослова», или «Апокалипсис»).

Эсхатологические ноты звучат во всех произведениях Константина Леонтьева. Примечательно, что он крайне редко апеллирует к Священному Писанию. Чаще он опирается на естествознание. В сознании К. Леонтьева Священное Писание и естествознание – две стороны одной медали, они ни в коей мере не противоречат друг другу, скорее дополняют и взаимно подтверждают свою истинность.

Кстати, то, что в богословии (теологии) называется «эсхатологией», имеет свой аналог в естествознании. Этот аналог называется «вторым законом термодинамики», или «вторым началом термодинамики» – ВНТ. Данный закон родился в первой половине XIX века. Применительно к Вселенной конечным результатом действия ВНТ является «тепловая смерть». Вся энергия Вселенной превращается в тепловую, причем температура во Вселенной устанавливается на одной планке. Этакое вселенское кладбище!

Ключевым понятием ВНТ является «энтропия». Оно впервые было введено в 1865 году немецким ученым Рудольфом Клаузиусом в термодинамике для определения меры необратимого рассеивания энергии, меры отклонения реального процесса от идеального. Если говорить еще более простым языком, то энтропия из ВНТ является непрерывно возрастающей и означает распад Вселенной, усиливающийся хаос, разложение, деградацию.

Хотя Константин Николаевич нигде не использует слов «термодинамика», «энтропия», «тепловая энергия» и других специальных терминов, однако все его труды пронизаны этим острым чувством энтропийных процессов. А главное – он включил в сферу действия ВНТ не только физический мир Вселенной, но и социальный мир человека. А также духовную сферу его жизни.

Нельзя не согласиться с Николаем Бердяевым, который в уже упоминавшейся выше работе «Константин Леонтьев. Очерк из истории русской религиозной мысли» пишет, что Константин Николаевич «открывает что-то вроде закона энтропии в социальной жизни».

Леонтьев показал действие указанного закона на примере Европы, которая прошла фазы рождения, молодости, расцвета, а в настоящее время (имеется в виду вторая половина XIX века) стала клониться к своему «закату».

Об этом закате Константин Николаевич говорил и писал еще за несколько десятилетий до появления знаменитой книги О. Шпенглера «Закат Европы» (первый том вышел в 1918 г., второй – в 1922 г.).

Леонтьев в работе «Византизм и славянство» пишет:«Вся Европа с XVIII столетия уравнивается постепенно, смешивается вторично. Она была проста и смешана до IX века; она хочет быть опять смешана в XIX веке. Она прожила 1000 лет! Она не хочет более морфологии! Она стремится посредством этого смешения к идеалу однообразной простоты и, не дойдя до него ещё далеко, должна будет пасть и уступить место другим!» Морфология – наука о строении и форме разных объектов. А что такое форма? «Форма есть деспотизм внутренней идеи, не дающий материи разбегаться. Разрывая узы этого естественного деспотизма, явление гибнет... Кристаллизация есть деспотизм внутренней идеи». Комментируя этот фрагмент, Николай Бердяев пишет: «Деспотизм внутренней идеи в современном обществе исчезает, оно теряет форму и де-кристаллизуется».

Упрощение и уравнение, происходящее не только в физическом, но и социальном мире, представляется Константину Николаевичу таинственным процессом. Все современные силы, как пишет Леонтьев в работе «Плоды национальных движений на православном Востоке», «являются лишь слепыми орудиями той таинственной воли, которая шаг за шагом ищет демократизировать, уравнять, смешать социальные элементы сперва всей романо-германской Европы, а потом, быть может, и всего человечества».

Увы, признаки социальной энтропии (разложения, деградации) обозначились и в России с того времени, как начались реформы Александра II. Константин Николаевич, как человек верующий, православный, прекрасно понимает первопричину этих разрушительных процессов – отход людей от Бога.

Возвращение человека к Богу, возрождение умирающего христианства – дело всей Церкви, в первую очередь ее иерархов и пастырей. Вероятно, поэтому Константин Николаевич в эту сферу старается не внедряться. Он дает свои рекомендации относительно того, как укреплять другие этажи общественного здания в рамках своей «натуралистической социологии». Это предложения по укреплению государства как самодержавной власти, по преобразованию системы образования, по вопросам внутренней и внешней политики (особенно в части, касающейся национальных отношений), по вопросам сословной организации общества, сельской общины, семьи и т.п. Как честный врач Леонтьев заявляет: все эти предложения не смогут полностью и окончательно вылечить больного (умирающее общество, человечество). Но они могут затормозить процесс умирания, продлить больному его жизнь. Применительно к России Леонтьев называл подобного рода меры «подмораживанием».

В этих рекомендациях и предложениях имеются идеи, имеющие непосредственное отношение к экономике. Красной нитью через многие его работы проходит мысль о том, что процессы социальной энтропии резко усилились в связи с тем, что возросла «подвижность капитала». Это выражение означает, что в результате буржуазных революций в Европе и либеральных реформ в России капитал получил полную свободу. Подобно вирусу промышленный, торговый и особенно денежный капитал начал разлагать тело социального организма. Некогда крепкое и разноликое традиционное общество с его «цветущей сложностью» (выражение Леонтьева) стало перемалываться вирусом капитализма, превращаться в труху, серую бесформенную массу. Такое упрощение, постепенное превращение органического целого в механический набор молекул и атомов есть движения к смерти. Напомним, что Леонтьев был медиком, что помогало ему смотреть на общество как на живой организм. Кроме того, у Леонтьева было в высшей степени развито эстетическое чувство, поэтому сложные социально-экономические процессы он воспринимал весьма своеобразно. Отсюда такое нестандартное описание капитализма, которое разительно отличается от тяжеловесного языка многих протестантских авторов или наукообразного языка Карла Маркса.

Нет почти ни одного произведения Константина Леонтьева, в котором бы он не писал о том, как меняется природа человека. Не столько физическая (телесная), сколько душевная (ум, чувства, воля) и духовная (отношение к религии, Богу).

Когда в XIX веке началась так называемая промышленная революция, она сопровождалась повсеместным внедрением в экономику различных технических новшеств. Леонтьев пишет, прежде всего, о железных дорогах, пароходах, телеграфе и телефоне, электрическом освещении. Хотя этим технический прогресс не ограничивался. Сюда можно прибавить повсеместное использование паровых машин в промышленности, появление двигателей внутреннего сгорания и электрических двигателей, создание новых видов оружия, внедрение новых методов выплавки чугуна и стали и т.п.

Как это влияло на природу человека? Если говорить коротко, то духовно нестойкие люди подпадали под действие «магии» технического прогресса, начинали верить, что технический прогресс сможет решить все проблемы общества и отдельно взятого человека. Люди все меньше полагались на Бога, все больше уповали на спасительность науки и техники. Эта мысль красной нитью проходит через многие работы Леонтьева.

Кроме того, технический прогресс в виде новых средств сообщения и электрических средств связи способствует созданию «нового Вавилона». «Вместе с усилением свободного движения личной воли, хотя бы и дурацкой, личного рассужденья, хотя бы и весьма плохого, с освобождением и от духа сословных групп, и от общенациональных старых привычек усилилась и потребность физического движения; большое количество людей захотело ездить, и ездить скоро; скоро менять и место, и условия своей жизни», – пишет Леонтьев в работе «Национальная политика как орудие всемирной революции». По новым каналам коммуникаций происходит инфицирование людей вирусом либерализма, а очагом этой инфекции в XIX веке была Европа. Вирус либерализма доходит до самых отдаленных уголков планеты, привнося не только разрушительные идеи, но также вредные привычки (жажда потребления) и ложные ценности.

Обратим внимание на то, что Леонтьев в приведенной выше цитате волю «нового» человека называет «дурацкой», а его личное рассуждение «плохим». Это сказано Константином Николаевичем не для «красного словца». В других своих работах он на этом аспекте природы «нового» человека останавливается специально.

Его диагноз очень суров и нелицеприятен: «новый» человек глупеет на глазах. Леонтьев развенчивает устоявшийся миф апологетов экономического и технического прогресса: мол, этот прогресс способствует развитию человека. Леонтьев с его парадоксальным видением мира и человека доказывает прямо противоположное.

Самым настоящим кладезем мыслей К. Леонтьева о техническом прогрессе является его известная работа «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения»(1872-1884). Константин Николаевич уверен, что разрушительный характер экономического развития и технического прогресса будет со временем проявляться все очевиднее. И Леонтьев оказался абсолютно прав. Две мировые войны в ХХ веке показали разрушительную силу военной техники. Во второй половине ХХ века заговорили об экологическом кризисе, причем главной причиной этого кризиса стали называть неконтролируемое развитие техники.

Кроме того, Константин Николаевич постоянно подчеркивает, что технический прогресс ускоряет социальную энтропию (деградацию) общества, что находит свое выражение в упрощении социальной структуры населения, превращении всего общества в безликую, серую массу людей-атомов, потерявших свою индивидуальность, утрате людьми истинного религиозного чувства, распаде государств, анархии и т.п. Угасание духовной и социальной жизни иногда сопровождается революционными потрясениями, которые происходят под лозунгами социализма, анархизма, племенизма (национализма) и т.п. Но, в конечном счете, подобные революционные потрясения обществу и человеку облегчения не приносят, зато приближают конец истории.

Леонтьев питает надежду, что подобного рода «звонки», связанные с техногенными, экологическими и социальными потрясениями, побудят людей всерьез задуматься о техническом прогрессе, науке, истинном и ложном знании, о социальной модели развития.

Одним словом, Леонтьев в работе «Средний европеец…» уповает на то, что люди (хотя бы некоторые), одумаются, поумнеют:

«Я полагаю, судя по разрушительному ходу современной истории, что именно высший разум принужден будет выступить, наконец, почти против всего того, что так популярно теперь, т. е. против равенства и свободы (другими словами, против смешения сословий, конечно), против всеобщей грамотности и против демократизации познаний... Вероятно, даже против злоупотреблений машинами и противу разных прикладных изобретений, "балующихся", так сказать, весьма опасно со страшными и таинственными силами природы. Машины, пар, электричество и т. п., во-первых, усиливают и ускоряют то смешение, о котором я говорю в моих главах "Прогресс и развитие"; и дальнейшее распространение их приведет неминуемо к насильственным и кровавым переворотам; вероятно, даже и к непредвиденным физическим катастрофам, во-вторых, все эти изобретения выгодны только для того класса средних людей, которые суть и главное орудие смешения, и представители его, и продукт...».

А вот фрагмент из статьи «О либерализме вообще» (1880 г.): «Или, может быть, люди, утратив некоторые старые доблести, стали при новых порядках гораздо счастливее прежнего? Нет! Они не стали ни лучше, ни умнее, ни счастливее!.. Они стали мельче, ничтожнее, бездарнее; ученее в массе, это правда, но зато и глупее. Ибо глупо, например, так слепо верить, как верит нынче большинство людей, по-европейски воспитанных, в нечто невозможное, в конечное царство правды и блага на земле, в мещанский и рабочий, серый и безличный земной рай, освещенный электрическими солнцами и разговаривающий посредством телефонов от Камчатки до мыса Доброй Надежды... Глупо и стыдно, даже людям, уважающим реализм, верить в такую нереализуемую вещь, как счастие человечества, даже и приблизительное...».

Константин Леонтьев все время повторяет мысль о том, что технический прогресс сделать человека и человечество более счастливым не может. Магия технического прогресса (электрические солнца, телефоны от Камчатки до мыса Доброй Надежды) делает человека не умнее, а, наоборот, глупее.

Вывод, на первый взгляд, парадоксальный. Особенно, учитывая, что в XXI веке нам пытаются внушить обратное. Мол, компьютеры, интернет, технические средства обучения позволяют школьнику и студенту развить свой ум, поднять свой IQ (коэффициент умственного развития) на принципиально новый уровень.


Вернемся к ВНТ как физическому закону. Он постулирует возрастающую энтропию в системе, которая является закрытой. Приток энергии в систему извне способен затормозить процесс нарастания энтропии, остановить его или даже повернуть вспять. Константин Николаевич прекрасно понимает эту специфику ВНТ применительно к человеческой цивилизации. Современное общество в своей массе стало безбожным, превратилось в закрытую от Бога систему, лишило себя Божественной энергии, которая только и способна повернуть вспять энтропийный процесс.

В этом году – 190 лет со дня рождения и 130 лет со дня смерти великого русского мыслителя (25 января 1831 г. - 24 ноября 1891 г. )

Валентин Юрьевич Катасонов – профессор, д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

Специально для «Столетия»


Источник

ИССКУСТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ И ТОТАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ!

О цифровой гигиене IT топ-менеджер Игорь Ашманов

Что такое цифровая гигиена и как защитить себя от тотального контроля - разработчик «искусственного интеллекта» для ForPost Podcast.

О цифровом следе каждого человека и об искусственном интеллекте в интервью ForPost Podcasts рассказал ведущий эксперт с мировым именем в сфере IT-технологий Игорь Станиславович Ашманов — разработчик «искусственного интеллекта», а также общеизвестного лингвистического модуля русской версии Microsoft Office, семьи электронных словарей «МультиЛекс», спам-фильтра «Спамтест» и др.

О том, кто, как и зачем собирает наши персональные данные в социальных сетях, в каких целях эти массивы информации потом используются, о цифровом следе каждого из нас и виртуальной негласной слежке. Что такое цифровая гигиена и как защитить себя от тотального контроля. «Цивилизацию вот-вот накроет цифровое цунами», — считает Игорь Ашманов.

Робот — помощник или надсмотрщик? Игорь Ашманов убежден, что «искусственный интеллект» не подразумевает умения мыслить, осознавать себя, но лишь умение адекватно реагировать на реальность. Попытки скопировать мозг человека, воплотив его в металле и электронах, — маргинальное и тупиковое направление. Так же как и попытки придать роботу внешнюю человекоподобность, антропоморфность.



АРМИЯ САТАНЫ - ПОЧТИ РЕАЛЬНОСТЬ?

Государственная дума РФ заказала исследование возможности использования технологий редактирования генома для создания «общества нового (договорного) типа». Сумма контракта составляет 8,97 млн рублей, а срок выполнения работы — до 30 ноября.
В тексте документа сказано, что проведение исследований предназначено для внесения ясности в термины, касающиеся вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), в том числе редактирования генома. Согласно авторам технического задания, в законодательных актах, касающихся этих вопросов, определены далеко не все нюансы.

Например, по их словам, не определены основные понятия, используемые в сфере применения ВРТ; отсутствуют нормы, регулирующие договорные отношения по применению ВРТ; не закреплены меры ответственности, которые применялись бы к медицинской организации за использование методов ВРТ ненадлежащего качества. Ответить на эти вопросы на законодательном уровне и планируют российские депутаты.
В главе, касающейся актуальности исследования, авторы документа ссылаются на обширный список стран, в которых ВРТ либо запрещены, либо их применение сильно ограничено. К ним относятся Франция и Китай.
Согласно документу, одной из задач проводимых исследований будет являться оценка «возможностей бесконфликтного развития нового поколения технологий использования ВРТ (редактирование генома, управление метаболизмом во время беременности и т. д.) для создания общества нового (договорного) типа и базирующихся на более совершенном (опережающем) законодательстве».

Источник